Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Некоторое время он беспокойно ходил по кабинету, пока что-то не заставило его позвонить Сорокину.

Новость, которую сообщил ему прокурор, просто ошеломляла. Ночью зашедший по какому-то делу к Краюхину сосед обнаружил его в квартире мертвым. Художник лежал на полу, свалившись на бок. Ноги его были сложены так, как складывают их обычно сидящие в позе «лотоса» индийские йоги, большие и указательные пальцы обеих рук смыкались между собой, образуя два одинаковых магических кольца.

Судя по всему, смерть старика наступила во время медитации, о котором он только днем раньше с такой страстью и увлеченностью рассказывал частному детективу и его помощнику в офисе.

На теле покойного и в квартире никаких подозрительных следов не обнаружили, смерть же художника, по заключению экспертизы, наступила в результате остановки дыхания и сердца.

Что стояло за этим диагнозом, так никто объяснить и не мог.

Предстояло еще получить материалы гистологического исследования, но Гараев знал, вряд ли и они добавят что-либо к тому, что было уже известно.

Что же все-таки погубило одинокого старца? Внезапное заболевание? Напряженный труд? Возрастное уныние? Или, может быть, художник, медитируя и совершая свое очередное астральное путешествие, попал в какую-то хитроумную ловушку и не смог возвратиться обратно, слиться со своим физическим телом?

Бедный Юрий Михайлович… Завтра должны состояться похороны.

Это значит, что ни он, ни майор никогда больше не увидят художника ни живого, ни мертвого.

Да, задал им задачку старик, отправил в дальнюю дорогу, а сам ушел навсегда из этого мира, будто уже знал, чем закончится вся эта история.

Чем закончится… Эх, знать бы и ему, частному детективу!

И еще одну, не менее впечатляющую новость узнал Гараев от прокурора.

Образованная по инициативе горпрокуратуры комиссия опытных экспертов, подтвердив установленную ранее причину смерти Леонтьевой, пришла к выводу, что перед кончиной тело ее подвергалось некому целенаправленному сдавливанию, сверху вниз, что и могло привести к перелому у потерпевшей двух ребер и постепенной остановке дыхания и сердца. С этим физическим воздействием экспертиза связывала и имевшиеся у Леонтьевой ссадины на запястьях рук.

Беседуя с прокурором перед отъездом в Киров, частный детектив рассказал ему о деле одного маньяка-убийцы, которое ему пришлось когда-то расследовать.

Этот обезумевший наполовину садист, выбирая в качестве жертв слабых, больных людей, убивал их, усаживаясь им на грудь своим грузным телом и удерживая их за запястья рук, чтобы они не сопротивлялись. Чудовищная нагрузка на органы дыхания и сердце и прекращение в конечном итоге их деятельности приводила несчастных к медленной и мучительной смерти. Преступления этого негодяя часто относили к несчастным случаям, и они долгое время оставались нераскрытыми, пока не был установлен способ, с помощью которого маньяк умерщвлял свои жертвы.

Подтверждалась, таким образом, уже высказанная им прокурору версия об убийстве Леонтьевой.

Но кто убил ее?

Вряд ли Леонтьева стала жертвой какого-то случайного маньяка-убийцы. Убил ее, скорее всего, человек, знавший об одиночестве, болезни этой женщины, опасавшийся каких-то ее действий и, несомненно, владеющий этим необычным и варварским способом убийства.

Но кто этот человек?

Пока частный детектив мог лишь строить догадки и предположения. Для полной ясности ему не хватало одного звена. Одного звена в цепочке последовавших одно за другим загадочных событий. И это звено он рассчитывал найти здесь, в Кирове. Допрос Сарваровой ему ничего не дал. Но оставалась еще одна зацепка…

Послышавшиеся позади, со стороны опорного пункта автомобильные гудки прервали размышления частного детектива, заставив его прервать прогулку и повернуть назад.

Возле опорного пункта, рядом с «Волгой» стоял, источая янтарное сияние, изящный автомобиль.

«Это, наверное, ее авто, – не без восхищения подумал частный детектив. – Но где же водитель? Уж не сам ли муж-красавец решил доставить сюда свою очаровательную женушку, не надеясь на скромность и сдержанность востроглазых оперативников?»

Но подозрение сразу же угасло, отвергнутое не менее железной логикой: как женщина взбалмошная, вольнолюбивая, Нина никогда не допустила бы этой унизительной опеки.

И он не ошибся. В кабинете его ожидали лишь трое: Лутфуллин, Габдрахманов и она, потрясшая их в поезде блондинка.

Но, в отличие от той дорожной встречи, их попутчица на сей раз выглядела вполне респектабельно: прибранные и красиво уложенные на затылке волосы, чуть подкрашенные ресницы, губы, свободная, сияющая белизной шейка, облегающий все ее гибкое тело строгий черный костюм.

Да и сама она казалась куда более серьезной и сосредоточенной, чем в купе, сидела смиренно, облокотившись на стол и уставившись в пол задумчивым взглядом. Лишь когда частный детектив поздоровался, Нина подняла голову, выпрямилась, и он увидел, как в углах ее губ дрогнула легкая, но многозначительная улыбка.

– Здравствуйте! – с легкой обидой произнесла она. – Рада снова встретиться с удачливым предпринимателем…

– Не обижайтесь, – сказал, присаживаясь, частный детектив. – К сожалению, нам иногда приходится скрывать свое истинное лицо, прибегая к довольно банальным и далеко не этичным приемам. С другой стороны, если бы вам признались тогда, что работаем в сыскных органах, вы бы, возможно, сначала дали волю своему любопытству, расспросив нас о работе, о криминальной жизни, а потом вам стало бы скучно и вы стали искать повод для того, чтобы прекратить всякие разговоры и лечь спать. И мы проспали бы всю дорогу…

– И больше никогда бы не встретились, – вставил с чуть наигранной грустью майор, заручившись солидарной улыбкой и уверенным кивком сидевшего рядом Габдрахманова.

– Хорошо, я прощаю вас, – примирительно сказала Нина. – Но вы сегодня сорвали все мои планы. Я должна была ехать с мужем на дачу. Теперь он поедет туда один. Что вас так всколыхнуло? За мной приезжает милиция… Уж не собираетесь ли вы использовать меня в качестве какой-нибудь приманки?

– Нет, Нина. Дело гораздо серьезней, – перешел сразу на деловой тон частный детектив. – Мы ищем одного человека, подозреваемого в совершении тяжких преступлений. И вот что нас заинтересовало. Помните, когда мы ехали в поезде, вы рассказывали нам о неком смуглом мужчине, ухаживавшем за работницей вашего комбината Сарваровой. Кажется, вы говорили, что его видела с Сарваровой ваша подруга…

Чуть поджав губы, Нина призадумалась.

– Подруга, говорите… – Она долго молчала, устремляя беглый взгляд своих небесно-голубых глаз то на майора, то на частного детектива, пока, наконец, не решилась и не произнесла с глубоким вздохом:

– Вы знаете, не было никакой подруги!

– Простите, как вас понимать? – по лицу частного детектива скользнула чуть досадливая улыбка.

– Говорю же, не было никакой подруги! – повторила Нина. – Это я вам тогда сказала просто так, для красного словца. Я сама… сама видела этого мужчину. Видела вместе с Полиной, когда они прогуливались по улице.