Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

из-за этого не могла сразу сориентироваться. Однажды Дамир сказал мне, что встретил случайно своего дружка, с которым якобы вместе работали когда-то. Говорил еще о каких-то деньгах, о долгах. Тогда я не поняла ничего. Вечером он ушел, сказав, что должен встретиться с этим самым дружком, ушел и больше не вернулся. Той ночью его нашли мертвым на улице…

Сарварова остановилась и, коснувшись пальцами руки своей подруги, тихо попросила:

– Маша, принеси, пожалуйста, водички. Совсем пересохло в горле.

– Сейчас, миленькая, сейчас! – живо вскочила со стула подруга и, выйдя из спальни, вернулась с чайной чашечкой в руке. Чуть приподняв и придерживая голову потерпевшей, она поднесла чашечку к ее губам. Та сделала несколько глотков, слизнула влагу с губ и, поблагодарив подружку, заговорила опять уже более бодрым и живым голосом:

– Так вот, когда началось следствие, я говорила следователю об этом дружке Дамира, да что толку. Ведь я сама ни разу не видела его, не знала даже, что он за человек и сколько ему лет. Потом сомнения меня всякие начали одолевать. Думала, если он друг, то зачем станет убивать Дамира. Решила так, раз Дамир говорил о каких-то деньгах и долгах, то были у него, возможно, при себе деньги, кто-то узнал про это и напал на него на улице, чтобы отобрать их. Или просто произошла драка. Дамир человек был горячий… Словом, не стала я возводить ни на кого напраслину. А однажды, когда я справила годину по погибшему мужу, случилось такое. Сидела я одна в парке на скамеечке, и стали приставать ко мне какие-то хулиганы. И тут за меня заступился один мужчина, симпатичный такой, чернявый, раскидал этих хулиганов как щенят, а потом пошел провожать меня. Так я познакомилась с Сашей. Не знаю, что случилось со мной тогда. То ли измаялась, исстрадалась я одна, то ли настырность его верх взяла, а только оставила я его у себя в ту ночь. А потом еще и еще. Словом, вскружил он мне голову, как пятнадцатилетней девчонке. Сначала захаживал ко мне от случая к случаю, а потом и вовсе стали мы с ним жить вместе…

Саша сказал, что работает на пристани грузчиком. Не знаю, правду ли он говорил, но, скрывать не стану, деньги у него всегда водились.

Не помню точно дня, я тогда уже на втором месяце беременности была, Саша пьяный признался мне однажды во всем, как они с Дамиром в тюрьме сидели, как встретились потом, поссорились и как во время этой ссоры вгорячах убил Дамира. Правда, не сказал только, из-за чего у них вышла ссора…

Я была ошарашена его рассказом, чуть рассудка не лишилась. Выгнала его из дома, пошла на следующий день к одной знакомой, сделала аборт. Сначала хотела в милицию пойти и все рассказать, но Саша снова пришел ко мне, долго вымаливал прощение, а потом вдруг обнял меня, расцеловал. И я сразу обмякла вся… Ох, не человек он был, сущий дьявол. Уже потом рассказывал мне, как целый год у одного колдуна черной магии и гипнозу обучался. Бывало, поставит стакан на стол и одним своим взглядом передвигает его с места на место. Книжки какие-то старинные читал. А иногда закроется один в комнате, строго-настрого накажет, чтобы никто его не беспокоил, и сидит там часами.

Боялась я его. Боялась и чувствовала неодолимую тягу к нему…

Словом, стали мы снова вместе жить. Всякое потом бывало. И бил он меня, и ревновал, и ласкал, как сумасшедший. Все сносила, на все была согласна. Только сейчас вот поняла, с каким зверюгой жила, с каким нелюдем дни и ночи коротала.

А в то время, когда шло следствие, действительно, вызывали меня на допросы, но я скрывала все, не хотела, чтобы Сашу арестовали. Вот и получила теперь сполна.

Когда сегодня приехал ваш сотрудник и сказал, что меня вызывает следователь, Саши дома не было. Уходя, я написала ему записку, чтобы он ждал меня возле парка. При встрече я рассказала ему, зачем меня вызывали. Саша сразу забеспокоился, сказал, что ему надо срочно вернуться домой, взять вещи и деньги. Дома он еще больше занервничал, стал выпытывать, что я вам говорила про него и про своего мужа. Я объяснила все, как было, но он не поверил, а когда сказала ему про фотографию, словно озверел вмиг, набросился на меня и стал избивать…

Застонав, Сарварова закрыла глаза. Из глаз ее вновь полились слезы.

– Где может скрываться Ситников? Говорил ли он вам о своих родственниках, друзьях, знакомых? – спросил частный детектив.

– Не знаю, ей-богу, не знаю. Устала я, очень устала… – прошептала Сарварова, сглатывая слезы. Все тело ее вдруг задрожало.

В это время в прихожей послышались чьи-то шаги, и в спальню вошла высокая дородная женщина в белом халате и чепчике, сидящем на копне небрежно уложенных волос.

– Здравствуйте. Здесь находится больная? – спросила она грубым, басистым голосом и, не дожидаясь ответа, присела на кровать к потерпевшей, быстро осмотрела ее глаза, голову, шею, прощупала пульс.

– Понятно… – произнесла она озадаченно и, встав, скомандовала поджидавшим у входа в спальню санитарам: – Немедленно на носилки ее и в машину!

– Простите, – обратился к докторше майор, когда санитары вынесли Сарварову из спальни, – мы из милиции и хотели бы…

– А, это вашего коллегу доставили недавно в больницу? – недослушала его докторша.

– Как он себя чувствует? – не смутился майор.

– У него проникающее ножевое ранение. Немного задето легкое. А так ничего. Крепкий парень.

– А что с этой женщиной? – доверительно посмотрев ей в глаза, спросил частный детектив.

– Пока не могу сказать ничего конкретного, но мне кажется, дела ее плохи. Похоже, у нее черепно-мозговая травма. Беспокоить ее пока не надо. А приятеля своего можете навестить. Наверное, ему уже сделали операцию.

В открытые окна небольшой больничной палаты игриво врывался свежий ночной ветерок, раздувая оконные занавески, как паруса скользящей по волнам ладьи.

В палате находились две койки. Одна из них была пуста, заправлена одеялом и простыней. На другой, запрокинув руки за спину и закрыв глаза, лежал Габдрахманов.

Подойдя к нему, сыщики, не говоря ни слова, поставили на тумбочку кульки с фруктами, лишь после этого майор, склонившись над Габдрахмановым, дернул его за мочку уха.

– Привет, ухотреп! Что притворяешься спящим? Ведь все равно знаем, что ждешь нас и наших гостинцев.

Габдрахманов открыл глаза.

– А, это вы! Пришли проведать, не предстал ли я перед Аллахом Всевышним? Нет, еще не тороплюсь. Рану прочистили, залатали. Так что все в порядке. Ну, а вы