Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

– С-сука!

Подтвердив высказывание Афганца коротким «Ага!», Игорь поставил секретку на боевой взвод и сделал шаг к Пыхтину. Пыхтин неожиданно стремительно выгнулся, ударил Игоря с земли, не поднимаясь, ловким крюком, оттянув, будто балерина, носок ботинка, ударил точно по руке, вложив в удар и силу всю и ловкость, и вот ведь как – выбил секретное оружие из пальцев Игоря. Игорь невольно вскрикнул от боли – Пыхтин своим ударом осушил ему руку.

Дернувшись, Игорь отскочил от Афганца шага на три – тот приготовился сделать снизу следующий удар.

Старенький, с потертыми щечками секретный пистолет отлетел в сторону, ударился стволом о камень, в ту же секунду Пыхтин перекатился по сухо захрустевшему хвойному настилу, ловко ухватился за рукоятку и развернулся лицом к Игорю.

Неожиданно всхлипнул, гулко сглотнул что-то тягучее, собравшееся во рту, и захохотал зло, громко, торжествующе.

– Ну говорил же я, мент, что уделаю тебя? Говорил? Теперь держись!

Держа Игоря на мушке, он поднялся с земли, стряхнул с себя приставшие остья, клочки травы, хвою, оборвал смех и проговорил:

– Предупреждал я тебя, чтоб не махал ногами, а ты, мент, размахался без удержу… Чего, спрашивается, размахался, а? – По лицу его было видно, что сейчас он выстрелит. Язык его работает сам по себе, а мозг сам по себе, он не зависим от языка. Мозг Афганца занят Игорем, тем, что через несколько секунд Игорь будет мертв, он уже видел дырку во лбу неприятеля, розовый мозг, выплескивающийся из черепа, – на войне он привык отмечать страшные натуралистические детали, спокойно относился к ним, хотя у других они вызывали оторопь и холодный пот.

Побледневший, с напряженным лицом Игорь сделал короткий шаг к Пыхтину, тот, растянув рот в торжествующей улыбке, попрощался с ним взглядоми и нажал на спусковой крючок дяди-Васиного пистолета.

Во взгляде его было собрано все – и сожаление, что игра очень быстро кончается (а ведь он ее полюбил еще в Афганистане), как быстро кончается и веселая злоба, и некая печаль, которая обязательно возникает у победителя, когда бывает повержен достойный противник, восторг от одержанной победы быстро проходит, Пыхтин ни секунды не сомневался в том, что одержал победу над Игорем: ведь он уже нажал на спусковой крючок пистолета…

Пистолет окрасился недоброй желтизной, ствол его приподнялся – крепкая рука Пыхтина не смогла удержать оружие, глаза его сделались широкими, белыми от ужаса, ударом свинцовой плошки в лицо ему оторвало нос и выбило несколько зубов, черным порохом опалило кожу и Пыхтина откинуло на несколько метров от места, на котором он стоял.

Дяди-Васина штука сработала на пять – недаром он был мастером по хитроумным оружейным конструкциям: залил ствол этого пистолета свинцом, а выходной канал прорезал в обратную сторону, в лицо стрелявшему… Чтобы отверстия не было, залепил его пластилином.

Мастер дядя Вася знал, что делал, когда вручал секретное оружие Игорю, он ощущал, что стычка эта произойдет обязательно и поделка выручит капитана, которого он считал своим сыном.

– Вот и все, – грустно проговорил Игорь, присел, слушая пространство.

С площадки, где был установлен знак объезда, прозвучала автоматная очередь – там схватка еще продолжалась, чуткое ухо Игоря еще засекло далекое трубное рычание – этот звук мог принадлежать только тяжелой военной машине. Значит, Головков ведет подмогу. С опозданием, но ведет.

Отогнув рукав куртки, он глянул на часы и удивился: времени-то прошло совсем немного, он телепался с Пыхтиным всего минут шесть, максимум, семь, а впечатление такое, что он находится здесь больше часа, мрачноватые зеленые елки начали вызывать у него изжогу, даже тошноту, на них не хотелось смотреть, и вообще от сухой хвои исходил удушливый запах.

Неподалеку услышал щелканье ветки, но особого внимания на это не обратил: он ведь для всех сейчас свой – и для Головкова, и для людей Шотоева. Если это хрустнул сучок под ногой шотоевского мюрида – не страшно, если же его раздавил головковский подчиненный – тоже не страшно.

Напрасно так считал капитан Иванов.

Он подошел к Афганцу, поднял валяющийся на земле дяди-Васин пистолет, отвернулся, – на лицо Пыхтина нельзя было смотреть, – засунул пистолет за пояс: хитроумная игрушка еще может пригодиться, ее надо вернуть оружейнику.

Морщась, он подвигал из стороны в сторону нижней челюстью и притиснул руку к саднившему боку – Пыхтин здорово ошпарил его ударом ноги и двинулся было к автомату, валявшемуся на земле, как услышал короткое, произнесенное хриплым надсаженным шепотом:

– Стой!

Игорь остановился, покосился через плечо: около тяжелой, с низкими лапами ели стоял Семен Лапик, Игорь видел его раза три, когда тот появлялся в особняке, и догадывался о роли, которую Семен играл в «Горной сосне» – роль эта была, в общем-то, незначительная, авторитетом у шотоевских бойцов этот человек, похожий на старый неряшливый фикус, не пользовался, они его даже за человека не считали. Кроме, может быть, Бобылева.

В правой руке Лапик держал самопальный пистолет, переделанный из старой армейской ракетницы. Несерьезное оружие. Впрочем, смотря к какому человеку оно попадет.

– Ну, стою, – спокойно проговорил Игорь – этого пыльного фикуса он не опасался. – И чего дальше?

– Это ты его завалил? – Лапик повел головой в сторону лежавшего Афганца.

– Не я, – неохотно произнес Игорь. – Это он сам себя завалил.

– Врешь! – неверяще прохрипел Лапик. – Такого быть не может!

– Как видишь, может. – Игорь оценивающе оглядел Лапика, по ускользающим, словно бы намыленным маленьким глазкам его понял, что тот никогда не сможет выстрелить в человека – слишком кишка у него тонка, примиряюще махнул рукой. – Давай не будем сейчас разбираться… Разберемся после.

На площадке вновь раздалась автоматная очередь – били в их сторону, били свои, несколько пуль с птичьим чвыканьем прошли недалеко от Лапика, и тот испуганно присел. Но ствола от Игоря не отвел, держал капитана на мушке. Продолжая настороженно и испуганно смотреть на него, оттянул в сторону еловую лапу.

– По-моему, ты собрался бежать.

– Ты чего, сдурел? – удивился Игорь. – Травы накурился? Или колес переел? Может, мне еще сделать руки в гору?

– Сделай.

– А вот этого не хочешь? – Игорь сложил пальцы в фигу, показал Лапику. – Рожа от такого количества сладкого повидла не треснет?

Игорь отвернулся от Лапика и снова сделал несколько шагов к автомату.

– Стой! – повысил голос Лапик. – Сейчас стрельну.

– Стрельни, стрельни, – передразнил его Игорь, – вначале словарь русского языка прочитай, потом потренируйся малость в произношении и лишь затем стреляй.

Он сделал еще два укороченных шага – был твердо уверен, что Лапик ни за что не выстрелит, да и пистолет у него самодельный, способен, наверное, стрелять