Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Может что-то нужно? В поезде есть медработник, сходить за ним? — спросила проводница.

— Нет-нет. Теперь все будет хорошо. Я лягу.

А вот Кеша решил подышать свежим воздухом. Он вышел из купе, чтобы дождавшись ближайшую остановку пройтись по перрону. За ним, прикрыв за собой дверь, вышла девушка.

— Хорошо, что вы не растерялись. Вы врач?

— Нет. Эксперт-криминалист. Мой отец болел диабетом. Вот и знаю, как действовать.

— Простите мою слабость. Я струсила. Нельзя так.

— По-моему, вполне по-женски. Это мелочи. Главное, теперь все хорошо.

— Да. Кстати, Серафима, — можно, просто, Фима, — протянула ладонь девушка.

— Кеша. Можно Иннокентий. Ну, то тесть…

Ладонь он пожал и улыбнулся смущенно. Не умел он никогда знакомиться с противоположным полом. Сложно и, глупо, что ли: «девушка, можно с вами познакомиться? Я Кеша». Даже разговор начать непросто. Еще имя это, попугаичье. А если знакомство и случалось, то развивать отношения не выходило. Или он сам не нравился новой знакомой, или складывалась обратная ситуация.

Впрочем, и времени на романтику не водилось. Работа, усиления, дежурства. В редкие выходные находились дела дома, на даче. Он же единственный мужчина для мамы и сестренок. Ну и вылазки с друзьями на природу, в караоке.

Как же вдруг он встретил сейчас Серафиму? И почему так легко и просто они говорят обо всем на свете: о его папе, о болезнях, о том, что за зверь такой «эксперт-криминалист», и где он обитает, о фигурном катании, травмах и тренерстве у малышей? Она, оказывается, работает в его округе — в ледовом дворце «Лед и пламя». А вокруг ночь, и лес за окном сменяется полем, а полустанки — деревнями. И все несется куда-то. И от внезапного счастья хочется петь.

Поезд замедлил ход и остановился. В наступившей оглушительной тишине из своего купе вышла зевающая проводница и добродушно заметила:

— Шли бы вы спать, молодежь. Через четыре часа прибываем. Не добудишься вас.

— Кошмар, — зашептала Фима, доставая мобильный, — три ночи! Я вас совсем заболтала. Надо идти спать.

— С вами очень приятно говорить.

— Тогда, давайте на ты и до завтра?

— Ок!

Забираясь под потолок вагона, Кеша думал, что все равно не заснет, что так и не выбрался из поезда на улицу. Однако, следующим его впечатлением после того, как Фима, прошептав одними губами «спокойной ночи», потушила ночник над головой, стало неожиданное: «прибываем, граждане, через полчаса — Москва».

Никто в купе уже не спал. Попутчики пожелали друг другу доброго утра. Серафима тепло ему улыбнулась. Лежа на своей полке, она уже читала книгу. «Гарри Поттер и дары смерти» — заметил Кеша.

Вчерашние чудеса, несколько развеянные серыми утренними сумерками и предстоящим будничным днем, однако, изволили продолжиться. Серию о приключениях юного волшебника Роулинг Кеша зачитал до дыр, если вообще можно применить устаревший эпитет к современным электронным букам. Им нравятся одинаковые книги! Вряд ли она стала бы брать в дорогу нелюбимую, решил Кеша, пытаясь попасть ногами в обувь.

В этот момент он заметил то, что должен, обязан был заметить еще вчера, болван, осел. На безымянном пальце правой руки, державшей замечательный томик в твердом переплете, красовалось обручальное кольцо. Вот и все.

Поезд поравнялся с перроном. Москва встречала приезжающих серым дождем. «А все равно март. Все равно весна», — почему-то грустно думал Кеша, выходя из здания вокзала. Он навсегда стирал из памяти взгляд карих глаз из-под мокрой челки.

27

Теперь, когда предстояло звонить Жене Шороховой, Волков почему-то разволновался. Ему, наверное, показалось. Как-то странно девушка на него смотрела. Они виделись-то всего пару раза. Ясно, показалось. «А вот и не показалось», — шептал услужливый внутренний голос.

Евгении лет тридцать, должно быть. Незамужем, судя по всему. И давно пора приобрести пресловутый штамп в паспорте, подруги, наверняка, замучили разговорами. А где и когда встретить того самого? Холостой мужчина подходящего ей возраста — ископаемое.

— Алло, слушаю.

— Евгения Федоровна, здравствуйте, это…

— Вячеслав Олегович. Я узнала. Да и определитель у меня есть. Здравствуйте, — показалось, или ее голос потеплел?

— Хотел узнать, вы планируете выдавать разрешение на захоронение тела Кости Сомова его брату?

Едва заметная пауза, легкий вздох:

— Подготовила только. Сегодня приглашу за разрешением.

— Вы скомандуйте, во сколько, а я его привезу. Парень без машины, к вам добираться из «Зеленых троп» неудобно, да и потом, до больницы подкину.

— Правда? Думаю, вы его очень выручите!

— Значит, договорились?

— Окей, давайте в пятнадцать ноль-ноль.

— Будем.

— Жду.

Волков грустил. Его старенький форд остановился у особняка Костика Сомова. Жизнь так быстротечна. И заканчивается она порой не вовремя. Дрянь же, когда ее, и без того короткую и зыбкую прерывают из меркантильных соображений. Вячеслав Олегович нажал на звонок. Минут через пять из дверей дома вышел Гена. Он прошагал к воротам и впустил гостя.

— Здравствуй, Гена, — Волков серьезно смотрел на него, — я за тобой, — следователь подготовила разрешение на вывоз и захоронение тела, она попросила меня тебя привезти.

— Привет, — заспанно ответил Геннадий, — Спасибо, правда, я и не рассчитывал. Отвезете?

— Выбирайся.

— Я быстро.

Гена вернулся в дом и вышел уже в куртке, заперев ворота, сел в машину к Волкову, забросив туда же сумку:

— Ужасно было здесь ночевать, все время думал о Костике.

— В самом деле?

— Да. Заберу братишку — и домой.

По дороге каждый думал о своем и начинать разговор не хотел.

Евгения Федоровна встретила посетителей приветливо, долго копалась в бумагах на столе, после чего схватилась за голову:

— Представляете, Геннадий, подготовила вам разрешение, печать поставила, а теперь не могу его найти.

— А, что же мне теперь делать? — растерялся Сомов.

— Да ничего страшного. В компьютере оно осталось. Распечатаю еще раз, а вы поднимитесь в канцелярию. Девочки поставят печать. Чай как раз пить собиралась. Есть зефир в шоколаде. — Женя смотрела в монитор, щелкая мышкой, так что не ясно было, к обоим мужчинам она обращается, или к кому-то одному из них.

Геннадий, однако, рассудил по-своему. Взяв из рук следователя еще теплый от печати и подписанный документ, он едва заметно улыбнулся:

— Я наверх, в канцелярию.

Женя заметно смутилась, но с организацией нехитрой чайной церемонии справилась. Волков же с некоторым волнением посмотрел в след Гене:

— Так неудобно получается, — он принял предложенную ему чашку чая с лимоном, равнодушно взял зефирину, не желая отказом обидеть хозяйку кабинета, — я — гость, должен со сладким приезжать.

— О чем вы? Мне приятно вас угощать. Впрочем, — немного запнувшись, продолжила Женя, — если хотите, привозите что-нибудь сладкое… в следующий