Лучший крутой детектив - Александр Чернов

Сейчас на улице хозяйничал март. Поезд, вез Кешу в Москву из Нижегородской области. Вся импровизированная командировка оказалась пустой затеей. Поздно начал он подозревать, что задумана она была коварным Волковым с единственной целью — занять его, Кешино, время и отослать, куда подальше после попадания в обезьянник.

Уезжал Кеша из столицы на эмоциях с жаждой деятельности. Но что он в сущности узнал? Да и что такого мог узнать? Шереметевский дворец в Юрино красив. На дореставрационные фотографии без слез не взглянешь. Теперь другое дело. Реставрация, правда, прошла уже после того, как Коровина перебралась в Москву, передав свои полномочия новому директору.

Кеша пожалел, что не оказался в Юрино летом. Во-первых, добирался из Нижнего на дряхлой Газельке долго и скучно. А летом, как выяснилось, есть паромная переправа через Волгу, это, должно быть, целое удовольствие. Во-вторых, в теплое, зеленое время года дворец, здесь его называли исключительно «замок», произвел бы еще большее впечатление.

Рогозин — столичный житель, кроме того родители с детства возили его в Ленинград, по Золотому кольцу, просвещали, одним словом. Однако роскошь, открывшаяся взгляду здесь, в глубинке, после серого пригорода и невзрачной дороги, просто поражала.

Темно-красный насыщенного цвета фасад изборожден черными полосами кирпича, карнизы, наличники и балконные балясины — белокаменные. Заканчивают ансамбль зубчатые парапеты, башенки, дымоходные трубы, украшенные дымниками. Складывалось ощущение, что находишься где-то в сердце средневековой Европы.

«Если и есть на свете клады, то искать их надо как раз в таком месте», — думалось Кеше.

Про клад, якобы спрятанный последними владельцами во дворце или парке, написано немало. Рассказывают, что искали его многие. Даже постоянная экспозиция, на которую Кеша первым делом отправился, включала фотографии рытого-перерытого парка, выломанных в дворцовых стенах дырах. В это даже верилось с трудом.

«Девяностые. Нравственная деградация и полное отсутствие финансирования», — вскидывал очи к небу экскурсовод. В заключении своего рассказа последний любезно пожелал ответить на возникшие вопросы. Группа туристов состояла всего из пяти человек, включая Кешу, поэтому конкурентов не оказалось.

— Скажите, пожалуйста, — начал Кеша, — существуют ли документальные источники, ну, из которых можно сделать вывод о том, что представлял собой клад?

— О, молодой человек! Как приятно слышать подобные вопросы. Будто молодеешь лет на десять. После реставрации кладом интересоваться перестали. Основные здания Замка ведь перебрали. И ничего. Парк тоже перекопали вдоль и поперек.

— И все же.

— Дыма без огня не бывает. Тогда вам не сейчас. Это нынче маркетинг правит бал. Раньше за популярностью не гнались. И слухи не создавались из ничего, для привлечения туристов. Имеются и документальные свидетельства. В самом начале восьмидесятых Ирина Игоревна Коровина, тогда заведующая музейным комплексом, разбирала архивы, семейные бумаги Шереметевых, находившиеся в плачевном, надо отметить, состоянии. Именно она сделала подборку документов, свидетельствующих о возможном, я настаиваю: возможном, существовании клада.

— Ну ничего себе! — Кеша заворожено смотрел на увлекшегося экскурсовода, — И никакой конкретики?

— А что вы хотели? «Пять шагов на север от старой березы»? Так бывает только в мультфильмах, молодой человек. Исторические свидетельства всегда витиеваты и альтернативны. Искать зерна истины среди плевел — фактов, записанных предвзятыми современниками, дело неблагодарное.

О чем еще было спрашивать? Мог ли клад, существуй он в действительности, охраняться заклятием? Не опасались ли подобного проклятия варвары, уничтожавшие парк и выдалбливавшие кирпичи из старинной кладки?

Рогозин побывал в местном ОВД, нашел дом, где жила Коровина, поговорил с соседями. Еще раз: что он узнал? Жила Ирина Игоревна более чем скромно, одиноко, дружб и знакомств не водила. Души не чаяла в единственном близком человеке — племяннике, который каждый год приезжал, гостил, уговаривал ее вернуться в Москву. И уговорил — около шести лет назад.

Если шкатулка с камнями, будь они неладны, и есть пресловутый шереметевский клад, то нашла она его, живя там, в Юрино. Выходит, также, не раньше, чем шесть лет назад, а может и значительно больше. Заведовала она музеем, между прочим, двадцать семь лет. И ничего с ней не случилось! А значит, смерти Луненко и Сомова — сами по себе и отношения к камням не имеют. Живи, брат Рогозин, ни о чем не думай. Вот что он, очевидно, должен был понять, по замыслу Волкова, в своей командировке. Если бы можно было договариваться с собственной совестью, тогда, конечно…

За вагонным окном спустились ранние сумерки. Пейзаж был малоинтересным. Поэтому вдвойне приятно, закрыв глаза и постукивая ложечкой о стакан с чаем, воскрешать в памяти дорогие сердцу воспоминания и лица из детства.

26

Слепое стекло начали прорезать косые капли дождя, когда в купе вошла девушка.

«Красивая», — подумал Кеша, взъерошив себе волосы на голове, едва на нее взглянув. Очень захотелось как следует рассмотреть лицо с забавной мокрой челкой и глазами цвета чая, который он пил. Но как-то неудобно.

— Добрый вечер. Примите попутчицу?

Она обвела свое временное пристанище растерянным взглядом и, убедившись, очевидно, что компания вполне подходящая, приветливо улыбнулась. Надо сказать, до настоящей минуты Кеша соседствовал с пожилой дамой, занимавшей нижнюю полку.

Молодой человек сейчас же встал галантно помог девушке забросить аккуратную спортивную сумку наверх. На замочке заметил маленький серебристый брелок в виде фигурного конька.

— Ага, это как раз моя полка. Спасибо!

— Моя — соседняя.

— Да вы не стесняйтесь, молодежь. Сидите внизу, пейте чай. Мне все рано еще ложиться, — заверила пожилая дама, распуская вязание.

— Благодарю. Я вас долго не побеспокою. Пожалуй, вот, тоже чая выпью, и наверх — читать, — отозвалась девушка.

Заглянула проводница, проверила билет нового пассажира. Девушка заказала чай и ушла умываться, прихватив аккуратную косметичку.

Поезд дернул, и пожилая женщина опрокинула на пол с колен коробку для вязания с небольшими клубками разноцветных ниток:

— Вот, незадача.

— Я помогу, — Кеша присел, доставая раскатившиеся клубки. Хозяйка ниток принялась ему помогать. За этим занятием и застала их вернувшаяся соседка:

— Ой, а что случилось?

— Нитки растеряла.

Женщина, попытавшись встать, вдруг побледнела и начала оседать на пол.

Кеша едва успел поддержать ее, вновь уронив только что собранные клубки. Не столько от испуга, сколько от неожиданности, девушка громко закричала.

— Не надо кричать, надо воды, — спокойно сказал Кеша.

Он уложил женщину на нижнюю полку. Та открыла глаза.

— Диабет?

Женщина едва заметно кивнула. Не церемонясь, Кеша вывалил на столик содержимое ее сумки. Шприц и ампула с лекарством оказались там. Женщина кивнула еще раз, и молодой человек сделал внутривенную инъекцию.

Девушка сбегала за водой к проводнице и вернулась вместе с последней.

— Уже лучше. Напугала соседей вот