Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

по системе формирования лоз со шпорным кордоном на сланцевых почвах на высоте почти семьсот метров над уровнем моря. — Она сделала глоток. — Ручной сбор, винификация с контролем температуры, делестаж и мягкий отжим, выдержка в цистернах из нержавеющей стали и затем выдержка в бутылках.

Марцио обнаружил, что Клаудия была не только неутомимым медиком, но и утонченным сомелье. Она описывала вина с той же увлеченностью, с какой синьор Скалабрини, пожилой бывший участник клуба любителей детективов, рассказывал им об этикетках бутылок, которые он приносил на их встречи по вторникам. Этого вечернего обычая ему теперь недоставало, а сейчас на несколько мгновений благодаря Клаудии он смог представить, что старик никуда не пропал.

Он пригубил вино. Рот наполнился нотками средиземноморских кустарников и красных фруктов, словно он стоял против ветра на известняковом холме в Ольястрe.

— Ух, вкусно! — прокомментировал он. Он внимательно посмотрел на нее, наклонив голову. — Хотя, конечно, странно видеть, как ты декантируешь вино с клоунской раскраской на лице.

Клаудия засмеялась.

— У нас было групповое занятие. Я не успела снять макияж.

— Оставь. Тебе идет.

— Как ты всегда говоришь? Да иди ты в…

— Сжалься надо мной, — перебил он ее. — У меня был отвратительный день.

Клаудия подняла бровь, и ее всегда ласковые глаза потемнели.

Марцио мгновенно понял, что плохие новости еще не закончились. Он уставился в бокал, опустошил его двумя глотками и протянул ей.

— Дай мне выпить еще немного, прежде чем добить меня.

В вечерней тишине они молча потягивали каннонау, в то время как закат угасал, уступая место ночи, опускавшейся на землю, словно занавес.

— Я готов, — вздохнул книготорговец.

— Нунция полностью и необратимо утрачивает коммуникативные способности, — начала доктор. — Теперь общение в основном невербальное. Понимает она тоже с большим трудом. Она больше не узнаёт место, где находится, и это вызывает у нее тревогу, которую усугубляют другие проблемы со здоровьем, не относящиеся к болезни Альцгеймера, такие как тахикардия, к примеру. Снижение когнитивных функций сопровождается резким ухудшением физического состояния. Она теряет подвижность, и, откровенно говоря, у нее полное недержание мочи. В связи с этими проблемами увеличивается необходимость в постоянном уходе и риск вторичных осложнений, таких как респираторные инфекции и пролежни.

Марцио кивнул, пытаясь не выдать боль, вызванную этими словами.

— Ты говорила, что, пока она ест и пьет, еще есть на…

— Она больше не пьет и не ест, Марцио. Даже с посторонней помощью. В ее случае теперь необходимо энтеральное питание.

— Что это значит?

— Это способ нутритивной поддержки, заключающийся в ведении питательных веществ непосредственно в желудочно-кишечный тракт через зонд.

Монтекристо закрыл глаза.

— Боже мой…

— Теперь ее нельзя оставлять одну, она ничего не может делать самостоятельно и нуждается в очень тщательных медицинских осмотрах и обследованиях, чтобы не допустить пневмонии, инфекции мочевыводящих путей и других инфекционных заболеваний, которые при такой ослабленной иммунной системе, как у нее, могут оказаться смертельными. Это означает, что она должна находиться подальше от других постояльцев, а посещения должны быть ограничены.

— Если проблема в деньгах, я тебе говорил, что готов на любые жертвы ради…

Клаудия протянула руку и сжала ладонь книготорговца, словно желая передать ему всю силу своего сочувствия.

— Проблема не в деньгах, Марцио. Ее состояние больше несовместимо с проживанием в этом доме престарелых. Не знаю, как тебе объяснить по-другому, но ситуация слишком критическая. Ей необходима специализированная клиника, которая сможет обеспечить постоянное наблюдение.

— Сколько она еще сможет здесь оставаться?

— Думаю, не больше двух недель. Вероятно, даже меньше. Мы делаем все возможное, но как врач я должна думать о благе пациентки. И как женщина — о ее достоинстве.

— Но возможно ли, что ее состояние так быстро ухудшилось, меньше чем за…

— Альцгеймер ужасен на последних стадиях. И требует лекарственной терапии, облегчающей боль и дискомфорт.

— А она в сознании?

— Временами… Ты не представляешь, как мне жаль, Марцио.

— Она всегда повторяла, что умрет вдали от моря. Боюсь, она была права. Я не могу…

— Ты должен. Ты должен сделать это для нее. Из-за того, через что она проходит.

Мужчина несколько минут размышлял, затем спросил:

— Можешь порекомендовать мне какое-нибудь место, где есть все необходимое?

— Конечно. Дай мне несколько минут. Я зайду в офис и распечатаю тебе список лучших лечебниц.

— Спасибо, Клаудия.

Марцио знал, что медицинская помощь такого уровня, о котором говорила главный врач, потребует настолько огромных денег, что просто голова идет кругом. Денег, которых не было ни у Нунции, ни у него.

Он достал из кармана джинсов визитку, которую оставила ему Кармен Маццалупо, и написал ей сообщение. «Если предложение еще в силе, принимаю его и благодарю за предоставленную возможность, — набрал он, стиснув зубы. — Я, Мисс Марпл и Пуаро в вашем распоряжении».

Через несколько секунд начальница отдела по связям с общественностью издательского дома Польпичеллы ответила ему улыбающимся смайликом.

Марцио едва сдержался, чтобы не разбить телефон.

ГЛАВА 21

Тихая ночь укутала «Мизанабим» покрывалом удивительного спокойствия. Море нежно плескалось о корпус, словно убаюкивая корабль, чтобы он уснул беззаботным сном.

Но кое-кто той ночью не спал.

Тень бесшумно двигалась по коридорам, осторожно ступая на каждую доску, чтобы избежать малейшего скрипа. Светильники, расположенные вдоль палуб, освещали проходы тусклым светом. Как и другие сотрудники, занятые последними приготовлениями, он уже занял свою каюту, двухместную, обставленную с большим изяществом: удобная кровать, иллюминатор с видом на море, тумбочка с лампой и письменный стол, на котором стояло несколько хрустальных бокалов и бутылка шампанского — любезный подарок капитана. Все необходимое для приятного пребывания.

Он был здесь не ради комфорта. Он остановился на пороге библиотеки и скользнул взглядом за приоткрытую дверь. Комната была погружена в сакральную тишину. Он толкнул дверь, заметив, что та еле скрипнула. Внутри воздух пах старинной бумагой и ценными породами дерева. Вдоль стен стояли шкафы красного дерева, полные книг в дорогих переплетах. Он подошел к письменному столу черного дерева в центре и провел по его поверхности пальцами в перчатках. Великолепный стол, искусно инкрустированный, прекрасно подходил для писателя в поиске вдохновения, но и для других целей тоже.

Он зажег одну из масляных ламп и наблюдал, как пляшет пламя, отбрасывая длинные дрожащие тени на персидские ковры, покрывающие паркет. Эти ковры были интересной деталью: мягкие, толстые, приглушающие каждый шаг. Идеальные пособники в том, что он задумал.

Он внимательно изучил все углы читального зала: ему необходимо было оценить каждую слепую зону и каждый путь к отступлению. План был прост, почти элегантен в своем совершенстве. Нужно было только решить, которая из ночей станет лучшей. Первая или вторая. Это зависело от того, насколько Аристид Галеаццо будет верен своим привычкам. Но в том, что он будет им верен, можно не сомневаться: этот человек был предсказуем, как лунные циклы.

Несколько минут он потратил на то, чтобы обойти комнату, запоминая каждую деталь. Сколько шагов от библиотеки до каюты? Сколько времени нужно, чтобы вернуться, не вызвав подозрений? Кого он мог бы встретить по пути?

Важные вопросы, требующие точных ответов.

На мгновение он остановился перед ограждением палубы. Перед ним простиралось море — огромное, темное, бездонное. Он достал из кармана клубничную карамельку, медленно развернул ее и подождал, пока она растает у него на языке: ее сладость контрастировала с горечью его мыслей. Он подумал, что ему понадобятся парик, перчатки и, возможно, латексная маска, такая, как в кино, способная обмануть любого. В темноте ни один свидетель не сможет разглядеть его черт.

«Да,