Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

две фотографии, совсем давние. На одной Натали, которой лет пятнадцать-шестнадцать, стоит на корнуолльском берегу под ярким весенним солнцем, вдали смутно вырисовывается Сент-Майклс Маунт. Красота Натали уже очевидна — и наверняка она ее сознает. У Натали неудачная стрижка и ослепительная улыбка. Кто ее фотографировал?

Другое фото — групповой снимок обитателей детского дома. Готическую викторианскую архитектуру этого здания ни с чем не спутаешь. Снимок сделан в саду на задах здания, девочки в летних платьях выстроились рядами. Они похожи на большую спортивную команду — взрослые позади, дети чинно стоят перед ними.

“Сент-Петрок”. Дом, полный скандалов, слухов и мужчин, которые приезжали за “легкой добычей”.

Юная Натали Скьюз — верхний ряд, вторая слева, ей лет шестнадцать-семнадцать — не выглядит ни пережившей травму, ни страдающей. Лишь настороженной. Темные волосы оттеняют бледность лица, она смотрит прямо в камеру. Ей явно не хочется быть здесь. Но кому хочется, чтобы его в таком возрасте законопатили в детский дом?

Щелк.

Последний снимок сохранен.

Помимо фотографий, в папке несколько документов. Скан свидетельства о рождении Натали. Натали Марина Скьюз. Мать: Жаклин Мэри Скьюз. Отец: пустая строчка. Кто-то — наверняка Малколм — поставил в незаполненной графе жирный вопросительный знак.

Вот, значит, насколько дотошно Малколм исследовал прошлое жены. Пытался отыскать неизвестного отца?

Под свидетельством о рождении — несколько выписок с банковского счета Натали за разные годы: за несколько месяцев до смерти, за прошлый год, за пять лет, за много лет до смерти. Малколм явно хотел знать, где и когда Натали тратила деньги. На себя? На кого-то еще?

География трат хаотична. Пензанс. Фалмут. Труро. Магазины, бары, пабы, рестораны. Эксетерский университет — дважды. Еще пара ресторанов. Один — “Устричная”, опять рядом со мной, и я ощущаю некоторую стесненность в груди. Менее популярное кафе в Фалмуте — “Моргат”. Эти два списания произошли в те же дни, что и платежи в университет. Каким образом? Натали поехала в Эксетер и потом на полной скорости примчалась назад в Корнуолл поесть? Перекусить? Дорога занимает часа два. Обернуться, конечно, можно, вот только зачем? Еще один элемент головоломки, однако он ничего не дает. Но мне кажется, что я понимаю причину этих метаний — желание хоть ненадолго вырваться из мрачного уединения Балду.

Более поздняя выписка — еще один визит в кафе “Моргат”. Незадолго до гибели.

Я снова фотографирую. Уже торопливо. Я и так подзадержалась в кабинете. Даже медлительный зимний рассвет наступит вовремя. Нельзя, чтобы меня здесь застали.

С папкой покончено. Я как можно аккуратнее возвращаю все на место. Кладу папку на пол. Интересно, зачем Малколм просматривал ее содержимое несколько часов назад? Может, он все еще изучает жизнь своей покойной жены, ищет причины ее смерти? Если так, то он невиновен. А может, его притягивают изображения женщины, за которой следил и которую убил? Упивался чувством вины. А потом призрак убитой жены, сотворенный его собственным измученным раскаянием разумом, явился ему, и он, издав вопль ужаса, бежал из этого дома с привидениями…

Я встаю и уже собираюсь выключить брутальную лампу, как замечаю на полу еще фотографию — наверное, выпала из папки. А может, Малколм уронил.

Я наклоняюсь и подбираю снимок. То, что я вижу на нем, можно сравнить с ударом под дых. Еще один сделанный с расстояния снимок Натали Скьюз. Я узнаю место: маленькая площадь перед собором Труро, летнее солнце, кашпо с цветами на чугунных фонарных столбах. Натали на несколько лет моложе, она широко улыбается, разговаривая с моложавым мужчиной, а он улыбается в ответ. Они похожи на влюбленных.

И этот мужчина — мой бывший муж. Это Кайл.

30

Завтрак в Балду стремителен — в основном потому, что я хочу покончить с ним за пятнадцать секунд, а потом сбежать отсюда ко всем чертям. Молли слушает мои объяснения насчет ночного отбытия Малколма.

— Трубы замерзли, вроде того. В ресторане, в “Фале”?

Молли пожимает плечами. Дети едят тосты с маслом, вяло препираются, им скоро отправляться в школу. Отсутствие отца их явно не смущает.

Может, им все равно? Или они привыкли, потому что такое не редкость? Но мне некогда гадать. Проглотив кофе, я хватаю вещи и покидаю Балду. Выбравшись через пасмурные полмили на нормальную дорогу, я ощущаю такое облегчение, что съезжаю на обочину. Хватаю ртом воздух, не могу надышаться.

Меня приветствует зимний ветер. Опустив окно, я вдыхаю сладкий запах деревенской сырости, смешанный с запахами навоза, дикого океана и едким запахом гниющих водорослей, и все эти запахи прекрасны.

Только теперь, убравшись из Балду, я понимаю, что все то время, пока я была в этом доме, меня сковывало сильнейшее напряжение, словно человека, который сжался в ожидании удара.

Уверенность в том, что кто-то убил Натали Скьюз, крепнет. Но кто? Малколм, Майлз, Молли?

Я выезжаю с обочины и жму на газ, я убегаю от Балду, от этого берега, от Пенуита, от опасности. Как только я оказываюсь в зоне, где телефон ловит сигнал, тут же раздается треньканье. Приходится опять свернуть на обочину.

Сообщение от Прии.

Привет, Каз, только сейчас увидела, извини. Если нужно поговорить, позвони в четыре?

Я отвечаю энергичным “Да, спасибо”, потом отправляю эсэмэску Кайлу, вполне нейтральную, и он снова не отвечает. На этот раз отмазок у него меньше: утро понедельника, а это уже второе мое сообщение. Он должен быть на работе, поглядывать на телефон. Может, что-то заподозрил?

Но это же полная бессмыслица. Их с Натали сфотографировали с расстояния. Кайл не мог знать, что их снимают, а если и знал об этом, а также о возможных последствиях, то зачем подбросил мне этот случай? Может, он и правда просто занят?

Но ему от меня не спрятаться. Я должна понять, что связывало его с очаровательной Натали Скьюз. Теперь мне кажется, что улыбка на фото у них одна на двоих, и этот факт причиняет мне боль. Улыбка похожа на желание и уж точно — на флирт. А снимок сделан еще до смерти Минни.

Резко трогаю машину с места, яростно гоню вперед.

Паркуюсь у своего дома и тут же натыкаюсь на Дайну — спускается по ступенькам после визита к мо им зверям.

Дайна смеется, пока я забрасываю ее вопросами, смех кажется мне неуместным, но она же ничего не знает. Надо сделать вид, что все идет как обычно.

— Расслабься, Каз. Все хорошо. Отто весь мандариновый — по-моему, он по тебе соскучился. А Эль Хмуррито относится ко мне как к нерадивой прислуге.

— Прошу прощения за своего кота. Он со странностями.