Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Кладу телефон на приборную доску. К Сент-Петроку направляются двое мужчин. Один в обычном костюме, другой в униформе богатого человека — дорогой стеганый жилет, матерчатая “рабочая” кепка.

Я живо вылезаю из машины:

— Э-э, прошу прощения!

Мужчины несколько удивленно останавливаются.

Я быстро объясняю: мне надо узнать побольше о прошлом Сент-Петрока. Мужчины виновато улыбаются, и тот, что в костюме, говорит:

— Простите, я работаю на застройщиков. Совсем недавно приступил.

В речи второго корнуолльского акцента еще меньше, зато лондонского хоть отбавляй.

— А я покупатель. — Он обменивается улыбкой со спутником. — Вероятный!

Оба смеются и поворачиваются, собираясь войти в здание.

— Можете сказать, когда вы купили это место?

Парень в костюме отвечает через плечо:

— Несколько месяцев назад. Сразу после того, как эту вшивую гостиницу закрыли. Место уж очень хорошее, вот мы и подсуетились. Великолепные морские виды, я как раз хочу показать другу.

Оба одаривают меня на прощанье улыбками.

Я возвращаюсь в машину. Может быть, местные жители окажутся более разговорчивыми? Старое здание окружено серыми домишками и многоквартирниками того же унылого цвета, что и дом Бетти Спарго. Муниципальное жилье? Люди, наверное, живут здесь бог знает сколько, но я же знаю, как настороженно корнуолльцы относятся к расспросам, особенно со стороны чужаков. Приезжих. Прохожих на улице нет, и не могу же я опрашивать здешних жителей, как полицейский. Захлопнут дверь перед носом, да и все.

Взгляд падает на старый магазин типа “всё у дома”. Называется “Верранз”. Похоже на корнуолльскую фамилию, местную. Судя по виду, магазин здесь уже несколько десятилетий, а сейчас кое-как выживает на ультрапастеризованном молоке и лотерейных билетах. Да, стоит попытать счастья со старым скучающим владельцем, который знает эти места всю свою жизнь.

Дверь, звякнув колокольчиком, открывается. Милая женщина, чуть за шестьдесят, приветствует меня улыбкой и ядреным пензансским выговором. Точно из местных. Может, с ней мне повезет и я прибыла вовремя, как пыхтящий маленький поезд, курсирующий между Сент-Эртом и Сент-Айвзом. Минни любила этот поезд, ей нравился прокол в форме сердечка на билетах.

— Здравствуйте, милая. Что вы хотите?

— Здравствуйте, — отвечаю я. — Меня зовут Каренза Брей.

Я уверенно произношу свое типично корнуолльское имя. Устанавливаю доверительные отношения с порога.

Приветливое лицо женщины озаряется широкой улыбкой.

— Брей, да? У меня были двоюродные по фамилии Брей. Жили тут, в Хейле. Меня зовут Джули.

Мы обмениваемся улыбками, Джули радостно указывает на окно:

— Смотрите, как прояснилось, да? Синего хватит, чтобы залатать матросские штаны!

Женщина явно скучает, ей хочется поболтать. Мне повезло. Теперь пора приврать: еще один урок, который я усвоила в Бедламе. Сочинить эмоциональную историю, пусть люди вовлекутся душой, тогда они откроются; а потом будем импровизировать.

Я достаю телефон и показываю женщине фотографию Натали Скьюз:

— Я разыскиваю…

Джули надевает очки и смотрит на фотографию Натали. Лицо делается печальным.

— О боже мой, бедная девочка, которая погибла на берегу. На пути в Порткарноу[256]. Трагический несчастный случай, да? Вы ее знали? Я могу как-то помочь?

У меня перед глазами лицо моего преподавателя, моего бедламского наставника. Ври!

— Моя лучшая подруга. Была. Но мы уже много лет не общались. Я пытаюсь выяснить, что произошло.

Джули прижимает ладонь ко рту:

— Ох ты.

На несколько секунд мне делается стыдно, но Джули предлагает присесть, чтобы поговорить как следует, и стыд мигом улетучивается. Я все делаю правильно. Надо выяснить, что произошло с несчастной Натали Скьюз, вырвать ее детей и мужа из лап горя, порождающего галлюцинации. А может быть, обнаружится и убийца, который ответит за содеянное.

Джули оказывается истинным кладезем информации. Даже чересчур. Она начинает тарахтеть, а я незаметно включаю в телефоне диктофон.

— Я часто видела Натали Скьюз. Язычок у нее был как бритва. Но дети к ней тянулись. Она верховодила своей маленькой компанией, они сюда приходили за конфетами, потом за сигаретами… Трещотки.

— Помните какие-то подробности?

Джули задумывается, невидяще смотрит перед собой. “Она была довольно своенравная. Умная, но… неприрученная. Да, так. Любила пустоши, часто бродила там, собирала цветы, камни, ракушки. Побродяжка. Я слышала, она в конце концов вышла замуж за богатого? Неудивительно, она была цветок, а не девушка, такую прекрасную розу как не сорвать”.

Сорвать, отмечаю я. Сорвать.

— Еще что-нибудь?

— Я мало помню, милая, уж простите. С тем домом, где приют был, связаны слухи о каком-то скандале. Иногда приезжали пижоны на больших машинах. Знать бы, связано ли это как-то было с… ну, с теми девочками. Говорили, там до абортов доходило. Грустная история.

Я и это запоминаю.

— Когда Натали… моя подруга… — я делаю скорбное лицо, — когда она умерла, шумихи не было? Ну там, полицейских не нагнали?

Джули хмурится:

— Насколько я помню, ничего такого.

— То есть полиция здесь никого не опрашивала?

— Разве что разок? Нет, полицейские не шибко интересовались. Там же был несчастный случай. — Джули печально улыбается. — Сочувствую вашей потере. Жаль, что от меня не особо много толку.

— Вы мне очень помогли.

— Надеюсь, вы получили ответы, которые искали.

— Я тоже надеюсь. Дайте, пожалуйста, диетическую колу, и я от вас отстану.

Открыв банку, я сажусь в машину и по узким дорогам еду назад, в Балду. Дождь прекратился, но зато поднялся ветер. Большие волны с шумом разбиваются о скалы маленьких заливов. Я чувствую воодушевление, и не только благодаря шипучему кофеину. Я как будто откинула уголок ковра, и открылась старинная мозаика, пока я вижу лишь небольшой фрагмент. Дельфиньи плавники. Итак, в приюте обитали несколько девочек, заведением управляли плохо, возможно даже, что там происходило насилие над детьми — иначе отчего приют вдруг закрыли и здание превратили в ночлежку? А годы спустя произошла странная смерть, которая не слишком-то заинтересовала полицию…

Паркуясь возле Балду, я решаю позвонить Кайлу. Зачем он вообще втравил меня в это загадочное дело? Его не устроило полицейское расследование?

Ключ в замке. Я готовлю себя к уже знакомому душному ощущению, что порождает во мне особняк, к просторным комнатам, в которых так тесно. Но отдающий сладковатой гнилью холл вдруг порождает во мне умиротворение. Я вижу улыбающегося Соломона, футболка забрызгана грязью, и Триша явно ведет его в ванную. Грейс обнаруживается в зимнем саду. Переключилась с греческих мифов на “Беовульфа”. Читала весь день? Малколм на кухне говорит по телефону: поставки, новое меню, что подавать в коктейльные часы. Когда я захожу, он вяло взмахивает рукой. Все так мирно. Триша уходит, надвинув капюшон; близится время ужина. Я жду подходящего момента, чтобы подступить к Малколму с расспросами насчет галлюцинаций, но момент так и не наступает — я осознаю, что домашняя идиллия таит проблемы. Приходится