Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

поцелуи до этого были нежными, трепетными, почти робкими. Но этот был другим. Глубоким, жадным, отчаянным. Он впился в мои губы так, будто я была его воздухом, его жизнью, его единственным спасением. Я инстинктивно запустила пальцы в его волосы, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, притягивая меня к себе.

— Моя любимая, — шептал он, отрываясь от моих губ, чтобы поцеловать уголок рта, скулу, шею. — Моя родная, моя истинная… моя…

Каждое его слово отдавалось внутри меня жаром. Я чувствовала, как его руки жадно, но бережно касаются моей кожи, как дыхание сбивается, как его сердце бьется в унисон с моим.

Асмир подхватил меня на руки, и через мгновение мы уже оказались на кровати. Мои пальцы скользили по его сильным плечам, по напряженным мышцам спины, и я чувствовала, как его руки проникают под рубашку, касаясь моей кожи — и от этих прикосновений я почти теряла рассудок. Я вдыхала его запах, слышала его дыхание, чувствовала его жар — и он был везде. Он заполнял меня всю собой.

А потом словно молния меня поразило осознание.

— Асмир, стой! — вскрикнула я, и он замер.

Мое дыхание сбилось, сердце билось так бешено, что я была готова сойти с ума. Но я должна была сказать.

— Сапог… — выдавила я. — Монетка…

— Рина, — рассмеялся он, и в этом смехе было столько нежности, что я улыбнулась сквозь смущение. — Я уверен, богиня примет нашу любовь и без сапога.

— А если нет? — все же обеспокоенно выдавила я.

— Тогда повторим завтра. А можно и сегодня. И послезавтра, — он взял мою руку, которая уперлась ему в грудь, и поцеловал ее. — У нас теперь целая огромная жизнь, Рина. Мы успеем все.

— Ты… уверен? — прошептала я, глядя ему в глаза. — Тебе ведь сложно… ты видишь…

— Я вижу тебя, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Только тебя. И ты настолько необыкновенная, что я узнаю тебя в любом теле. Ведь ты — моя половинка, моя душа. Моя истинная.

Я кивнула. И его губы снова накрыли мои.

В этот раз я позволила себе уйти в эти ощущения полностью, без остатка. Я перестала думать, перестала бояться — я просто чувствовала. Его руки, его губы, его дыхание на моей коже. Мир перестал существовать для меня. Остались только мы. Только его шепот, только ритм его движений, только жар, который разливался по каждой клеточке моего тела.

Он шептал мое имя — снова и снова. Шептал признания в любви, и каждое его слово было как пламя, разжигающее во мне все новые и новые чувства. А движения становились глубже, ритмичнее, словно наши тела танцевали один танец — единственно правильный, единственно возможный.

— Ирина, — выдохнул он, и я почувствовала, как его руки сжимаются на моей талии. — Моя Ирина…

Я прогибалась под ним, чувствуя, как каждая клеточка моего тела откликается на его прикосновения. Горячие поцелуи скользили по моей шее, спускались к ключицам, и я выгибалась, желая поймать каждое движение, каждое дуновение его губ.

А потом — волна. Яркая, всепоглощающая, невероятная. Мы закричали имена друг друга одновременно, и мир словно взорвался тысячами искр, оставляя после себя только звонкую, сладостную пустоту, которая постепенно заполнялась нашим дыханием, наших стуком сердец, нашим счастьем.

Я лежала, чувствуя, как тело еще дрожит от пережитого, как каждая мышца еще помнит его прикосновения, как сладостная судорога продолжает пробегать по моей коже. Асмир опустился на локти, уткнулся носом в мои волосы, поцеловал меня в лоб, в переносицу, в кончик носа.

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. И улыбнулась — глупой, но такой счастливой, улыбкой.

— Я так счастлива, — прошептала я, эти слова рвались из самой груди.

— И я счастлив, — ответил он, опускаясь и целуя мое плечо, — сейчас. Буду счастлив завтра. Буду счастлив всегда, Рина. Потому что ты — мое счастье. Счастье, которое теперь всегда будет со мной.

Глава 120.

* Ирина *

Я спала в объятиях Асмира. Он прижимал меня к себе, и даже сквозь сон я чувствовала это тепло, это спокойствие, это всепоглощающее счастье. Мне снилась свадьба. Снилось, как я в белом платье выхожу в наш дворик, а там меня ждут все наши родные. Дети бегут рядом со мной, где-то вдалеке радостно гавкает щенок… Мне снился Асмир. Он стоял возле арки, украшенной цветами, и я шла к нему… шла… но с каждым шагом он становился все дальше. Что-то было не так. Все вокруг теряло краски, становилось черно-белым, исчезало… Дети, щенок, Асмир…

— Асмир! — закричала я, пытаясь дотянуться. — Асмир!

Но мой голос растворился в тишине. А потом я почувствовала толчок — что-то ударило меня в грудь, заставив проснуться.

Я открыла глаза. Я все еще лежала в нашей спальне. Асмир все еще обнимал меня. Но мне было холодно. Так холодно, словно внутрь меня поместили кусок льда. Я хотела разбудить Асмира, но вдруг обнаружила, что голос меня не слушается. И мое тело… я словно была сторонним наблюдателем, запертым в собственной оболочке. Я попыталась пошевелить пальцами, моргнуть — но ничего не получалось.

Мое тело аккуратно освободилось из объятий Асмира. Внутри себя я кричала, звала его — но он спал. А я… даже не я. Мое тело на цыпочках вышло из комнаты, двигаясь с пугающей плавностью. Страх душил меня, но я не могла даже позвать на помощь… Я билась внутри собственного тела, кричала, пыталась остановиться — но ничего не работало. Мое тело бесшумно спустилось по лестнице, подошло к двери и открыло ее, выходя наружу. В лицо ударил холодный осенний ветер, ноги ступили на мерзлую землю. Я чувствовала все это, но ничего не могла сделать. Тело обогнуло дом и остановилось.

Сердце билось часто-часто, словно оно единственное во всем теле еще слышало меня. А потом я увидела черный силуэт. Незнакомка стояла в тени, лицо скрывал капюшон. Она скинула его — и я увидела ее лицо. И кажется на миг у меня остановилось дыхание.

Одна половина лица была молодой — с гладкой кожей, яркими глазами, хищными чертами. Но другая… другая была старой. Дряблой, с опущенным веком, глубокими морщинами, словно время прошло только по одной стороне ее лица.