Под знаком совы - Марина Серова

в кружку полетела щепотка коричневого сахара с чем-то темным (корица? мускат?), потом – эспрессо, а следом – взбитое до состояния облака молоко. Но главным чудом стал завершающий штрих: бариста слегка посыпал пенку тертым имбирем и шоколадом и сбрызнул все темно-золотистым кленовым сиропом, который растекся причудливыми янтарными прожилками. На мою кружку он поставил маленькое имбирное печенье в виде звездочки.

Я не взяла с собой ни ноутбука, ни каких бы то ни было документов по делу Лидии в надежде максимально насладиться атмосферой и отключить детективную часть мозга. Первые несколько глотков были чистейшим блаженством: теплый, пряный, согревающий изнутри напиток, с хрустящими крупинками имбиря на губах. Я просто сидела, смотрела на мир сквозь неидеальный круг резкости в запотевшем стекле и чувствовала, как напряжение потихоньку отступает.

Тем не менее, когда стакан опустел ровно наполовину и магия первого впечатления немного рассеялась, рука сама собой, по старой предательской привычке, полезла в карман за смартфоном. Справедливости ради, я давненько не смотрела соцсети, сознательно ограничивая поток лишней информации. Но сейчас в этой безопасной теплой норке захотелось бессмысленно пролистать ленту и посмотреть, как живут другие люди в преддверии праздника.

Первым делом мне бросилось в глаза то, что у Ани нет никакой новой сторис. Я зашла в ее профиль, рассчитывая увидеть новые посты, но там тоже оказалась тишина. Зато было кое-что другое, важное. У Ани скоро день рождения! Черт, хорошо, что я решила зайти в соцсети. Хорошо, что они вообще есть и напоминают нам о таких событиях. Нужно будет обязательно поздравить Аню. Я дотошно внесла предстоящую дату в календарь в смартфоне и снова вернулась к просмотру профиля. Последний пост опубликован еще в октябре, новых закрепленных сторис тоже не появилось. Я ощутила легкий укол тревоги. Странно. Обычно ее лента была живой, даже слишком.

Я сделала глоток уже остывающего «пряника» и бросила быстрый взгляд в окно. Сумерки еще не окутали город, люди ходили туда-сюда. Район этот не был престижным – проще говоря, спальным и дешевым, застроенным типовыми хрущевками с редкими вкраплениями облезлого частного сектора. Вдруг в этой серости рабочей окраины мелькнула алая вспышка. Хрупкая женская фигурка куталась в красное велюровое пальто. Я еще раз протерла окно рукавом, стараясь разглядеть. Даже с такого расстояния было видно, что пальто для этого района слишком дорогое, слишком яркое, слишком «не отсюда». Я уже видела его несколько раз в сторис и однажды – в гардеробе «ГастроЛика».

Аня!

Я бросила смартфон на столик, наспех накинула свое пальто и выскочила на улицу, толкнув дверь так, что колокольчик зазвенел тревожно.

– Ань! – крикнула я, и мой голос прорезал стылый влажный воздух.

Она не реагировала и быстро шла вперед, отдаляясь от меня.

– Аня! – повторила я громче и побежала за ней.

Я представить не могла, что могло привести ее в подобный район, но увидела в этом предновогодний подарок судьбы. Мы давно не виделись, а впереди был ее день рождения. Однако фигурка в красном продолжала удаляться и, казалось, даже прибавила шагу. Аня уже приблизилась к дороге, и возле нее остановился желтый грязный маршрутный микроавтобус. Она, не оглядываясь, быстро залезла в него, и дверь захлопнулась. Через секунду автобус тронулся и исчез за поворотом, растворив алое пятно в серой мгле.

Я нахмурилась, пожала плечами от недоумения и быстрым шагом вернулась в кофейню. Людей там за это время не прибавилось: по-прежнему были только я и хозяин заведения, который бросил на меня короткий, ничего не выражающий взгляд поверх кофемашины. Мой смартфон оставался в безопасности на столе.

Я взяла его, открыла чат с Аней и начала набирать: «Привет, как ты, видела тебя на…»

Вдруг я остановилась. Палец замер над экраном. Я задумалась. Что Аня может делать здесь, в таком не особо благополучном районе? Да еще и без машины? Я стерла буквы неотправленного сообщения и снова открыла ее профиль. Новостей, сторис или постов все еще не прибавилось. Тишина. Полная, оглушительная тишина в ее глянцевом, отлакированном мире – и это алое тревожное пятно на фоне грязного асфальта и панельных домов. Две картинки никак не складывались в одну.

Мое детективное нутро, которое я так тщательно пыталась сегодня усыпить пряным кофе, проснулось мгновенно и потребовало логики. Обычный человек, оказавшись в чужом неудобном районе, будет вести себя либо растерянно, либо целеустремленно. Аня шла быстро, четко, как будто знала куда. Не оглядывалась. Это была не прогулка и не ожидание. Это было движение из точки А в точку Б.

Можно было, конечно, выстроить цепочку невинных совпадений. Машина в сервисе. Случайный визит к какой-нибудь дальней знакомой. Или, черт возьми, банальная, не смененная вовремя летняя резина – Антон, вечно занятый, мог и забыть, а Аня, не разбирающаяся в таких вещах, просто не села бы за руль. Но даже эта версия рассыпалась как карточный домик. Если машина на летней резине и потому непригодна для декабря или просто в сервисе – почему Аня не в такси? Люди ее уровня не ездят на маршрутках из принципа и соображений комфорта. И уж точно не гуляют в одиночестве по незнакомым районам в кричаще-красном пальто.

Красное пальто… Сама по себе вещь была как маяк. В нем нельзя затеряться. Его носят, чтобы быть увиденным. В «ГастроЛике» оно было уместно. Здесь оно было вызовом. Либо полным безразличием к окружению, что для Ани, всегда чувствовавшей контекст, было странно. Либо… желанием, чтобы ее заметили? Но кто? Я? Невозможно. Она не могла знать, что я здесь. Она показалась мне сильно похудевшей. Я знала, что такое случается на ранних сроках беременности, когда токсикоз выходит за рамки дозволенного. Но в ее худобе мне увиделась какая-то тревожная хрупкость.

Я отложила телефон и обхватила остывающую кружку ладонями, глядя в тусклое пятно на стекле, за которым уже полностью стемнело. Логичного объяснения не находилось. Оставалось только чувство – ледяное щемящее чувство, что что-то не так. Что эта тишина в соцсетях и эта одинокая алая фигура в промозглом переулке – части одной головоломки, которую я пока не могу собрать. Но которая определенно не имеет ничего общего со счастливой беременностью и успешным бизнесом.

После недолгих раздумий, когда на дне высокой кружки остались только имбирные крошки, я решила ей позвонить. Писать сообщение в пустынные соцсети было рискованно – можно не дождаться ответа сутками. Аня не подняла трубку. Я взглянула на время: 17:30. Она может быть на работе, на совещании. Я позвонила еще раз, дав прозвонить до самого отбоя, и снова не дождалась ответа.