Под знаком совы - Марина Серова

вместе с букетом, корзиной и крафтовым конвертом с серьгами. На семнадцатом этаже было тихо и просторно – всего четыре квартиры в блоке. Я быстро нашла нужную дверь. Постучала и прислушалась. Ни музыки, ни оживленных голосов, ни запаха еды – ничего. Позвонила в звонок с мелодичным перезвоном и постучала еще раз, уже чуть громче. Наконец дверь открыл Антон.

Он выглядел домашним, но не расслабленным: мягкие лоферы на босу ногу, дорогие джинсы и идеально сидящая на нем футболка из тонкого кашемира. От него пахло свежим душем и каким-то древесным одеколоном. На лице не было ни улыбки, ни ожидания гостя.

– Ты первая, – сказал он вместо «здравствуйте», отступая и пропуская меня внутрь. В его тоне не было грубости, скорее, констатация факта, как будто я сбила его с какого-то графика.

– Так семь уже, – парировала я, переступая порог.

– Не разувайся, – бросил он, не глядя на мою обувь, забирая из рук букет и корзину. Я потупила взгляд на свои замшевые полусапожки. По-прежнему бесснежная зима в Тарасове подарила улицам непреодолимые грязевые потоки, и, несмотря на то что я добиралась на такси, избежать луж у подъезда не удалось. На темной замше остались неприглядные высохшие брызги. Я почувствовала, что слегка краснею, тщательно вытерла ноги о плотный ворсистый коврик и прошла в гостиную.

Это было просторное светлое помещение с огромными окнами, сейчас отражающими интерьер и превращающими ночь за стеклом в черное зеркало. Все дышало дорогой сдержанностью: бежевая диванная группа из мягкого велюра, строгие шкафы-купе в пол, утопленные в стены плоские выключатели с матовыми панелями. В углах – стильные напольные горшки с высокими неприхотливыми растениями: монстера, замиокулькас и какие-то еще, с более экзотичными названиями. «Тещин язык», впрочем, тоже был, стоял у окна, устремив вверх свои плотные стебли-листья. Ничего лишнего, ни намека на аляповатость. И тем контрастнее в центре этой современной сцены смотрелся большой добротный раздвижной стол. Я невольно расплылась в улыбке, живо представив старый советский стол-книжку, который точно так же выкатывали в центр куда более маленькой комнаты с пестрыми коврами родители Ани много лет назад на ее дни рождения.

Сама Аня удобно устроилась на диване, подложив под ноги пару декоративных подушек, и увлеченно залипала в телефоне. Она была слегка бледной, без привычного яркого макияжа, но все равно показалась мне невероятно красивой и ухоженной в своей естественности. На ней было мягкое платье-рубашка мятного цвета из струящейся ткани, и в нем она не показалась мне болезненно худой. Впрочем, оформившегося животика я пока тоже не увидела. В треугольном декольте на тонкой серебряной цепочке лежала небольшая подвеска – изящная сова с глазами-бусинами.

– Ку-ку, – сказала я, останавливаясь на пороге.

– Привет! – просияла Аня, отложила телефон и выкарабкалась из дивана, чтобы встретить меня. Мы обнялись, и я ощутила под ладонями хрупкость ее плеч.

– Красивая подвеска, – сказала я, когда мы разлепили объятия. – А вот в ушках чего-то не хватает.

С видом фокусника я извлекла из заднего кармана бархатных брюк крошечный бумажный конверт из крафта с темно-синим восковым штампом. Глаза Ани заблестели детским любопытством.

– Подарок для сороки? – усмехнулась она, принимая конверт.

– Да прямо, какая ты сорока, – фыркнула я.

Она аккуратно распечатала конверт и извлекла серьги – две неправильные жемчужины барочной формы в ажурных серебряных «гнездах», будто найденные на дне моря и лишь слегка обрамленные руками мастера.

– Танюш, огромное спасибо! – Ее восторг был абсолютно искренним. Она тут же подошла к большому зеркалу у входа и, не раздумывая, надела подарок. Сережки мягко закачались, добавляя образу легкую несовершенную прелесть. – Это же от Луценко?

– Конечно, – улыбнулась я, довольная реакцией.

– Блин, идеально! Просто супер к моей сове! Она тоже от нее. Ты, как всегда, попала в точку.

В этот момент из глубины квартиры донеслись шаги Антона. Он нес поднос с бутылками и бокалами, и на его лице появилась легкая улыбка. Мне даже показалось, что на скулах у него выступил едва заметный румянец – от вина или просто от непривычной роли хозяина.

– Белое, красное, игристое? – спросил он, ставя поднос на журнальный столик.

– Игристое, – решительно сказала я, понимая, что сегодня хочу намеренно расслабиться и позволить вечеру течь своим чередом. Он ловко наполнил мой бокал, затем налил Ане минеральной воды с лаймом и себе – насыщенного красного.

Из дальней комнаты, за закрытой дверью, послышался приглушенный стук, будто что-то упало. Я машинально повернула голову на звук.

– Что там?

– Так, Элка на кухне возится, – ответила Аня, не поднимая глаз от своего телефона. Я постаралась скрыть недоумение, но, кажется, не очень успешно. Когда я пришла, мне показалось, что Антон что-то буркнул вроде «ты первая пришла», как будто не беря в расчет присутствие Эллы. А может, он просто сказал, что я рано.

– А проведи мне экскурсию, я ж впервые у тебя дома, – выпалила, чтобы перевести разговор и скрыть замешательство.

– Да тут особо негде водить, – прокряхтела Аня, выбираясь из-за стола. – Вот когда коттедж достроится… Когда он там, кстати, достроится, Тоша?

– Ну сейчас в приоритете проект аптеки, ты же сама знаешь, – отозвался Антон, делая глоток вина.

Квартира, хоть и просторная, оказалась меньше, чем можно было ожидать от жилища владельцев трехэтажного салона эстетической медицины в центре города. Видимо, это была временная резиденция на период стройки. Из гостиной виднелась часть кухни-студии, разделенной барной стойкой: современная техника, столешница из темного камня. Там, у открытого холодильника, заглядывая в его нутро, копошилась Элла, что-то перекладывая. Дверь слева, вероятно, вела в спальню, а справа находилась совмещенная ванная.

В дверь постучали.

– Тань, открой, пожалуйста, – попросила Аня, уже углубившаяся в разговор с Эллой о каком-то соусе.

Я пошла к двери. В прихожей стояла Галя – сияющая, в нарядном бархатном платье бордового цвета, с огромным воздушным букетом из белых гортензий в одной руке и изящной подарочной коробкой в другой.

– Танюх, привет! – Она обняла меня одной рукой, пахнущая дорогими духами и морозным воздухом, и сунула мне в руки букет. – Осторожно, он тяжелый. Там, кстати, прям следом за мной Серега будет, я его в лифте видела.

И точно: не успела я передать букет вернувшемуся в прихожую Антону, как в дверь снова позвонили. На пороге стоял Сергей Ветров. Он был нарядный, в темно-сером костюме, с аккуратной легкой щетиной и букетом алых роз в целлофане. Поздоровался со мной скупым кивком, взгляд его был усталым, но собранным. Он прошел в гостиную, где обнял Галю с какой-то отеческой теплотой, а затем с деловым жаром потряс руку Антона. Гости заняли свои