Под знаком совы - Марина Серова

После ужина, состоявшего из вчерашней ресторанной доставки, разогретой в микроволновке, я еще раз позвонила Ане. Было уже почти восемь вечера, и рабочий день, даже самый насыщенный, точно пора было завершать. Снова долгие гудки. Я уже собралась положить трубку, как в самый последний момент из динамика донесся усталый, но живой голос:

– Алло?

– Ань, привет, это Таня.

– Приветик, – я услышала, как она слабо, но искренне улыбается, и сама невольно взбодрилась. В ее голосе была та самая, знакомая нота. – Ты где пропадаешь?

– У тебя скоро день рождения, – сказала я, минуя прелюдии. – Мне тут уведомления в соцсетях помогли. А то я в своих расследованиях дни недели путаю.

– Да ну, что ты, – усмехнулась она. – Прямо как в школе, когда тебе мама в дневник напоминание писала.

– Да-да, – проворчала я, но беззлобно. – Серьезно, хочу тебя поздравить. Можно прийти к тебе на работу?

– Зачем на работу? – удивилась она. – Приходи к нам домой! Я буду очень рада, я как раз планировала тебе позвонить, просто сейчас… такое время. И самочувствие, честно говоря, тяжелое. Не так чтобы прямо плохо, но постоянная усталость, знаешь ли.

– Понимаю, – с искренним сочувствием сказала я. – Я не навязываюсь, если тебе нужен покой, мы можем и попозже…

– Нет, – строго, почти отчеканивая, перебила она. – Мне в последнее время только покой и предлагают. Я не при смерти, Тань. Беременность не болезнь.

– Справедливо, – согласилась я.

– Вот именно. Приходи послезавтра к нам домой, – она продиктовала адрес в элитном новом комплексе у реки. – Коттедж еще не достроен, поэтому отмечаем в квартире. Антон будет, пара его друзей по бизнесу, Галя… Народу будет немного, но душевно.

– Хорошо, с удовольствием, – сказала я, и это была чистая правда. – Во сколько?

– К семи. И, Таня…

– Да?

– Спасибо, что позвонила. Правда.

Мы попрощались. Я положила телефон на стол, и странное беспокойство, которое копошилось во мне с момента, как я увидела ее в том районе, немного утихло. Она звучала как Аня – уставшая, может, немного потерянная, но живая. Та, которая злится, когда ее жалеют. Та, которая приглашает в дом. Возможно, красное пальто в промозглом переулке оказалось просто цепочкой нелепых совпадений. Мне было искренне приятно, что она позвала меня на день рождения. Это шанс по-настоящему пообщаться, не между делом, как в офисе, а в спокойной обстановке. Увидеть, как они с Антоном живут, порадоваться за нее, поздравить еще и с будущим материнством. Я уже предвкушала этот вечер.

* * *

В этот раз я собиралась в гости с особой тщательностью. Не в смысле создания безупречного образа – лоск так и оставался для меня чуждой вселенной. Скорее, я тщательно выбирала состояние. На мне были темно-зеленые бархатные брюки, которые грели душу своим видом, и объемный свитер из мягкой шерсти. Обувь – удобные замшевые полусапожки на плоском ходу. Это был наряд для долгого сидения на полу в кругу друзей или развалившись в кресле, а не для дефиле. Будучи, как правило, человеком довольно нелюдимым, я вдруг осознала, что общение с людьми в правильной, необязательной дозе может являться тоже своеобразным видом отдыха. Переключение. Другой вид наблюдения. Выгода, конечно, тоже присутствовала. Я предполагала, что болтовня в неформальной атмосфере, наблюдение за другими гостями могут навести меня на какую-нибудь интересную мысль в деле о наследнице библиофила. Иногда мозгу нужна встряска извне.

В качестве подарка ко дню рождения я выбрала серьги ручной работы местной, очень талантливой художницы-ювелира из соседнего Покровска, которая делала причудливые вещицы из серебра и речного жемчуга. Я съездила за ними специально, это было маленькое путешествие в другой город, что добавило подарку ценности в моих глазах. Художница, а иначе ее назвать нельзя, относилась к речному жемчугу с особым трепетом. Перед тем как передать мне серьги, она долго и вдохновенно объясняла его волшебное преимущество перед морским перламутром и показывала, каким особым блеском переливаются жемчужины в электрическом и рассеянном уличном свете. Подарком к материнству стал набор нежных органических средств по уходу для будущих мам, собранный в корзину. Его я заказала на маркетплейсе, выбрав приоритетную доставку, чтобы успеть.

В назначенный день и час икс я оделась, захватила подарки, купила пушистый букет из белых хризантем и эвкалипта в цветочном киоске в нижнем этаже моего дома и отправилась на улицу Речную, 15. Адрес звучал солидно.

Такси высадило меня у монолитно-кирпичного комплекса с пафосным, но предсказуемым названием, высеченным в граните, – «Речной». Это был элитный микрорайон-квартал, отгороженный от остального города как крепость. Высокие строгие многоэтажки с панорамным остеклением, балконами в пол и зимними садами на первых этажах. Все было новым, чистым и слегка бездушным. Где-то внизу, под плиткой, уходила вглубь подземная парковка. Я знала, что район находился всего в десяти минутах неспешной прогулки от «Вертикали» – Антон, видимо, ценил свое время. Сделав глубокий вдох, я направилась к нужному подъезду, чувствуя себя немного чужеродной частицей в этом отлакированном мире.

Я позвонила в домофон, и дверь тут же с легким треском открылась. За стеклянной дверью фойе сидела консьержка – приятная круглолицая женщина в теплом кардигане. Стены вокруг нее были оживлены недорогими, но старательно выполненными картинами по номерам с пейзажами и котиками и различными зелеными вьюнами в подвесных кашпо. Она отложила вязание и посмотрела на меня через стекло с живым интересом.

– Здравствуйте, – сказала я, выглядывая из-за объемного букета.

– К Анечке? – Лицо консьержки просияло. Очевидно, Аня очаровала и ее, как очаровывала всех.

– Угу, к ней, – кивнула я.

– Семнадцатый этаж, квартира 411. Долго ли ехали? – спросила она, а затем, понизив голос, добавила с легкой неподдельной озабоченностью: – Как она-то чувствует себя, наша красавица? Видеть ее редко стала, а когда вижу – бледненькая что-то.

– Все хорошо, – автоматически улыбнулась я в ответ, хотя ничего конкретного о ее самочувствии не знала. Просто решила, что Аня точно предпочла бы никого не посвящать в свои возможные недомогания. И даже тот факт, что человек со стороны заметил, что с ней что-то не так, говорил не о том, что она сама поделилась, а о том, что по ней это было заметно. Аня никогда не стала бы обременять чужих людей своими проблемами, но и скрыть усталость на лице – тоже не всегда в ее силах.

Я поблагодарила и прошла вглубь к лифтам. Первым приехал самый узкий, и я не без труда втиснулась в кабину