Под знаком совы - Марина Серова

– Аня! – окликнула я, хватая ее за руку. В конце концов, все это и впрямь может быть опасным. Но девушка, вырвав пальцы из моих, решительно пошлепала по ледяной воде. Тонкие каблучки вечерних туфель застучали по полу. Она бежала к своему кабинету. Я – следом.

Дверь в кабинет оказалась приоткрытой. Внутри картина была еще хуже. Основной поток хлестал прямо из потолочного оросителя над рабочим столом. Вода заливала клавиатуру компьютера, размывала папки с чертежами аптеки, стекала с образцов плитки и ткани, превращая их в бесформенную цветную жижу.

Аня застыла на пороге, наблюдая, как разрушается дело ее жизни, капля за каплей. Ее пальто намокло по подолу, лицо тоже – от воды или слез, разобрать было невозможно. Я попыталась оттянуть ее от двери, но не преуспела. В этот момент с лестничной клетки, тяжело ступая, появились трое пожарных. Увидев нас, один из них резко крикнул: «Эй вы! Немедленно покиньте помещение! Здесь опасно!» Но подруга, кажется, его не слышала. Она смотрела на свой затопленный кабинет, и в ее глазах застыла паника.

– Аня, идем, – окликнула я, тряхнув ее за плечи. Но меня оттеснили пожарные.

* * *

Дальнейшие действия огнеборцев были стремительными и точными. Пока один из них мягко, но уверенно выводил Аню из затопленной зоны, кивком приказав мне следовать за ними, второй со старшим двинулись по коридору. Я помедлила, наблюдая за мужчинами. Они быстро нашли технический шкаф с инженерными коммуникациями – неприметную дверцу в стене, скрытую под покраской. Старший пожарный, прихватив из машины шумоподавляющие наушники, надел их и открыл щиток. Внутри была сложная паутина проводов, контроллеров и клапанов. Он нашел нужный вентиль – массивный рычаг, отвечающий за подачу воды в систему пожаротушения на этом крыле, и перекрыл его. Напор воды с потолка тут же ослаб, превратился в жалкие капли, а затем и вовсе прекратился. С сиреной пришлось повозиться дольше – они отыскали главный блок управления сигнализацией и вручную сбросили тревогу. Грохочущий вой наконец стих, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь звуком капающей воды и приглушенными голосами внизу.

Убедившись, что все более-менее в порядке, я отправилась следом за Аней и пожарным и как раз догнала их на первом этаже. Девушка стояла, прислонившись к стене, в полном оцепенении.

Спустившись на первый этаж, старший пожарный снял каску и, вытирая пот со лба, начал говорить с Антоном спокойным размеренным тоном:

– Очага возгорания нет. Ложное срабатывание системы на третьем этаже. Вода локально, в районе одного кабинета и прилегающего коридора. Вам нужно срочно вызвать аварийную службу и клининговую компанию, которая работает с последствиями потопов. Полы, мебель, проводка – все нужно сушить и проверять. И, конечно, вызывайте специалистов, которые устанавливали эту систему. Это их зона ответственности.

Аня, кажется, немного пришла в себя и сунулась в карман за телефоном. Антон отмахнулся и достал свой мобильный.

Пока начальство общалось, ко мне, к стоявшему чуть в стороне наблюдателю, подошел молодой пожарный – тот самый, что сначала нас блокировал. Он снял каску и мотнул головой вверх, в сторону залитого этажа:

– Ну и дела. Кабинет директора, говорите?

– Да, – кивнула я.

– Классика, – он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло понимающее, почти профессиональное сочувствие не к ущербу, а к абсурду ситуации. – Датчик залило, контакты замкнуло – и поехало. Или наоборот – сначала сбой в контроллере, потом клапан сброса открылся, и датчик уже среагировал на воду как на фактор. Курица или яйцо. Такое с этими умными системами бывает. Особенно если монтажники сэкономили на стабилизаторах или неправильно калибровали датчики. Вам повезло, что не на всех этажах сработало. А то бы тут бассейн был, – продолжал он, махнув рукой. – Так что вашим хозяевам, – он кивнул на Антона, – я бы посоветовал не просто ремонт заказывать. Пусть сразу готовят документы и судятся с этой фирмой-установщиком. Прямой ущерб имуществу, моральный вред, упущенная выгода из-за простоя… Все с них взыскать можно. У нас тут каждый месяц пара таких «пожаров» на дорогих объектах. Половина – из-за бракованного железа или кривых рук монтажников.

Я молча слушала пожарного, кивая в такт его словам, но мысли мои крутились вокруг другого. Не вокруг датчиков, контроллеров или калибровки. Они упорно возвращались к одной детали, застрявшей в памяти как заноза: приоткрытые двери.

Входная дверь в «Вертикаль» была приоткрыта, когда я подошла первой. Ее не взламывали – замок не был поврежден. Она просто не была плотно закрыта. В спешке? По забывчивости? Возможно.

Дверь в кабинет Ани на третьем этаже тоже была приоткрыта. Не нараспашку, но достаточно, чтобы увидеть внутри катастрофу. Аня ушла последней? А может, Антон? Или кто-то еще был здесь после них?

Две открытые двери, как два пункта в чек-листе для беды. Первая – чтобы кто-то мог войти или выйти незамеченным. Вторая – чтобы вода из оросителя попала именно туда, куда нужно, а датчик сработал точно по адресу.

Я ничего не сказала пожарным. Мои догадки не имели веса в их мире фактов и протоколов. Для них это была техническая неисправность, и точка. Но Ане сказать нужно было обязательно. Тихо, без лишних глаз и ушей поделиться своими наблюдениями и задать ей несколько осторожных вопросов, которые могли пролить свет на то, была ли это роковая случайность или чей-то расчет.

Хотя здесь меня ждало серьезное препятствие. Аня пребывала в расстроенных чувствах, и это было неудивительно. Ее мир – выверенный до мелочей, сияющий чистотой и безупречным вкусом – только что за считаные минуты превратился в одну большую, хлюпающую, неприятно пахнущую химикатами лужу. Когда пожарные, составив предварительный акт и дав свои сухие рекомендации, наконец уехали, оставив после себя лишь следы грязных ботинок на мокром полу, она, словно ведомая невидимой нитью, на автомате снова поднялась в свой затопленный кабинет. Оценить полный ущерб визуально было невозможно – влага скрывала под мутной рябью истинные масштабы бедствия, но общая картина катастрофы была очевидна. Рухнувшие потолочные панели, грудой лежащие в углу, разбухшие, покореженные папки с документами, погасшие, покрытые каплями воды мониторы – все это единым хором кричало о десятках тысяч, если не миллионах потерянных рублей, а главное – о бесценном труде, бессонных ночах и частице души, вложенной в это место, которые теперь буквально растворились в воде.

Я смотрела на Анины опущенные плечи, на то, как она застыла, беспомощная и маленькая, посреди этого хаоса, и все внутри меня содрогалось от щемящей горечи и яростной обиды за нее. Я молча прошла мимо,