Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо

на свободе. – Откинувшись на спинку кресла, следователь задумчиво произнес: – Мне уже приходилось иметь дело с серийными убийцами, и я могу сказать одно: не бывает такого, чтобы они вдруг проснулись утром и решили, что хватит убивать. Если такой преступник начинает действовать в каком-либо районе, есть только три причины, по которым это может прекратиться.

Дани молча ждала разъяснений.

– Или он отправится за решетку, или умрет, или переберется в новые охотничьи угодья.

– И вас тревожит то, что убийца, вероятно, жив?

Чапмен кивнул:

– Если он сел в тюрьму за какое-то другое преступление, он мог выйти и снова взяться за старое. С другой стороны, если убийца переехал в другое место, он, вероятно, все эти годы продолжал убивать. Проклятье, быть может, он прямо сейчас выслеживает очередную жертву! Только из того, что преступник в настоящий момент не орудует на моей территории, еще не следует, что я должен сидеть сложа руки. Если мне удастся установить его личность, я смогу упрятать его за решетку, остановить до того, как умрет еще кто-нибудь!

Дани не могла с этим поспорить. Нераскрытые преступления серийного убийцы имеют приоритет по сравнению с обособленным убийством, закрытым десять лет назад.

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам его схватить.

Она не стала добавлять, что параллельно займется расследованием дела своего отца.

Глава 9

Бенедикт-авеню

Касл-Хилл, Бронкс

Развернувшись без предупреждения, Дани пересекла Бенедикт-авеню, не дав Флинту возможности выступить с возражениями до того, как она достигнет своей цели.

– Ого! – окликнул следователь, догоняя ее. – В чем дело?

Покинув кабинет следователя Чапмена, они приехали к месту убийства третьей жертвы из списка, Дженнифер Трехо. Преступление было совершено накануне Дня Всех Святых десять лет назад, и Дани не ожидала многого от опроса жильцов дома, но они с Флинтом все равно решили своими глазами осмотреть место. Также Вега рассчитывала на то, что соседство с праздником всякой нечисти поможет этому убийству остаться в памяти людей.

Обнаружив, что в разгар рабочего дня почти во всех квартирах никого нет, Дани с Флинтом решили перекусить перед тем, как продолжать опрос жильцов, но тут Дани резко изменила свои планы.

– Мы на месте, – сказала она, решительно шагая по тротуару.

Следователь нагнал ее у подъезда пятиэтажного здания без лифта, в конце квартала.

– А как же насчет обеда? – Он покачал головой. – Ты просто ждешь не дождешься, когда можно будет приняться за дело Луны Дельгадо, так?

– То расследование вел не Чапмен, – напомнила Дани. – Поэтому он знает только то, что есть в материалах дела. Как и мы.

– И Дельгадо была убита на следующий день после смерти твоего отца, поэтому мы расспросим жильцов об обоих преступлениях. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Дани не стала оправдываться:

– А почему бы и нет?

– Чапмен будет не рад, если узнает, что ты суешь свой нос в чужие дела без его согласия и даже не поставила его в известность, – покосился на нее Флинт. – Делом твоего отца по-прежнему занимается он. Он не давал тебе добро на то, чтобы копаться в нем.

– Поэтому будет лучше, если ты ему ничего не скажешь.

Дани не питала особых надежд на то, что опрос жильцов дома, где она когда-то жила, окажется более результативным, но ей хотелось выяснить, кто из прежних жильцов по-прежнему живет здесь. В частности, один конкретный человек мог оказаться настоящей золотой жилой слухов и сплетен.

Насчитывающее почти сто лет красное кирпичное здание с фасада было оплетено паутиной металлических пожарных лестниц. Из многих окон торчали кондиционеры, другие были распахнуты настежь, приглашая в квартиры свежий воздух.

Поднявшись по ступеням, Дани остановилась перед входной дверью из армированного стекла. Поднеся руку к клавиатуре на стене слева от двери, она заколебалась. Если по-прежнему зданием заведует тот же самый ленивый комендант, он, скорее всего, так и не удосужился стереть из системы старые коды. Решив рискнуть, Дани ввела последовательность цифр.

Вспыхнувшая синяя лампочка и щелчок электромагнитного замка подтвердили ее предположение. Открыв дверь, Вега переступила порог и обратилась через плечо к Флинту:

– Если не хочешь наступать Чапмену на мозоль, можешь не присоединяться ко мне. – Она придержала дверь. – Закончив здесь, я смогу вернуться к себе на метро.

Флинт, также живущий в Бруклине, предложил отвезти ее домой, поскольку Дани, находясь в административном отпуске, не имела права пользоваться служебной машиной.

– Я помогаю тебе в расследовании дела Дельгадо, – сказал следователь, входя в подъезд следом за ней. – А если ты начнешь расспрашивать про другое дело, это уже твои проблемы. – У него дернулся вверх уголок губ. – Но предыдущий дом оказался полной задницей. Не знаю, что ты ожидаешь найти здесь.

– Не что, – поправила Дани, направляясь по тускло освещенному коридору, – а кого.

Она поднялась на второй этаж, по дороге объяснив Флинту цель своего визита:

– В нашем доме жила главная сплетница нашего района. Будем надеяться, она по-прежнему здесь. Ее зовут Роза Санчес, но все звали ее Роза-бочинчоза.

– Не понял?

– Bochinchoso по-испански «сплетник», но в данном случае род женский, потому что на конце «а» вместо «о».

– То есть эта Роза Санчес сует нос в чужие дела?

Дани кивнула:

– И кто как не она должна знать все про те два дня, о которых потом судачили много месяцев?

Подойдя к квартире номер 28, Вега постучала кулаком в железную дверь, отрывая куски облупившейся краски. Внутри послышались шаркающие шаги, и Дани явственно представила себе, как Роза смотрит в глазок.

Наконец раздался голос с сильным акцентом:

– Кто там?

– Даниэла Вега с… другом.

Флинт бросил на нее вопросительный взгляд, но промолчал. В предыдущем здании следователь, взявший ведущую роль на себя, представлял обоих, указывая их должности. Однако здесь была вотчина Дани, и у нее имелась собственная стратегия, заключавшаяся в том, чтобы вытянуть из Розы все, что ей известно, прежде чем что-либо ей раскрывать.

Дверь распахнулась. В прихожей стояла тощая, словно жердь, женщина с недокуренной сигаретой между пальцами с облупившимся ярко-красным лаком на ногтях, напоминающим краску на двери.

– Дани Вега, ты ли это?

– У вас найдется одна минутка? – вместо приветствия спросила Дани.

Впрочем, можно было бы и не спрашивать. Роза-бочинчоза ни за что на свете не упустила бы возможность выяснить, почему давно пропавшая из виду дочь самой печально знаменитой жилицы этого дома и мужчины, которого она убила, стояла на пороге ее квартиры. Такому источнику самых сочных слухов отказать было нельзя.

– Заходи, – отступила в сторону Роза, приглашая гостей к себе. – И ты должна представить меня