Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– Уверяю вас, в прошлый раз мне удалось с ним поладить.

– Вот и прекрасно. Попробуйте еще раз без меня.

Нисколько не сомневаясь в том, что Сэйлза не переубедить, я тем не менее, дабы шеф не заподозрил меня в пессимизме, бодро и решительно вернулся в «Корону».

Трактирщик смотрел на вход так, будто наблюдал мое возвращение через окно.

– Я ни о чем не буду с вами говорить!

– Но вы уже наговорили достаточно. Инспектор полиции вправе передать суду ваши показания. Конечно, крайне желательно, чтобы это сделали вы сами. Так как?

Он молчал. Не потому, что раздумывал.

– Это ваш окончательный ответ?

– Да, – выдохнул он.

– Мистер Сэйлз, вы нас очень подвели.

– И тем не менее.

– Я бы мог поразмыслить над тем, чем бы вам отплатить за вашу услугу. Думаю, вы понимаете, что некоторыми возможностями на сей счет мы располагаем. Вместо этого я вам предлагаю уговор. Если откажетесь, пеняйте на себя.

– Чего вы хотите?

– Даю вам день подыскать себе замену. С завтрашнего дня и до вечера понедельника вас не должно быть здесь.

– Но вы же сами видите, что здесь творится! – обвел он взглядом свои владения. – Сейчас самое прибыльное время!

– Это еще не все. На эти дни вы должны уехать из дома.

– Куда?!

– Если вам некуда податься, мы можем подыскать вам какой-нибудь угол.

– Покорно благодарю.

– У вас есть родственники?

– Сестра.

– Где она живет?

– В деревне, неподалеку отсюда.

– Годится, – решил я, смирившись с тем, что это хотя бы не в Летерхэде. – И еще. Никто не должен знать, куда вы подевались. Здесь скажете, что уехали по делам в Лондон.

– С чего бы мне вас слушаться? – присмиревший было трактирщик вновь начал петушиться. – Только от того, что вы можете мне подгадить?

– Не только. Еще и потому, что от этого зависит ваша жизнь.

Глава тридцать вторая. Последний выход

Из дневника доктора Уотсона

Продолжение записи от 26 апреля 1892

Мы быстро собрали вещи и спустились вниз. После всего, что мы узнали, надежды на возвращение мистера Сэйлза должны были покинуть нас. Но тогда мы еще не догадались связать его исчезновение с его прояснившимися планами, кроме того желание пересилило здравомыслие. Очень уж хотелось посмотреть на хозяина «Короны». Особенно Холмсу, у него прямо таки чесались руки посмотреть ему в глаза. Боюсь, от одного такого взгляда у мистера Сэйлза в том месте, куда собирался лишь одним глазком для прицела взглянуть Холмс, могла посинеть кожа.

Всю неделю он, можно сказать, бок о бок с нами исполнял свою скромную беззвучную роль второго плана и помалкивал о своих подлых намерениях выйти на план передний! Иногда, правда, он, опережая реплику Холмса, шептал, чтобы никто не услышал «Опять к знакомому?», но мы легко прощали ему эту невинную любовь к мелким шалостям. До сегодняшнего дня, потому что свежая проделка перешла все границы. Без предупреждения, не попытавшись договориться с нами, войти в положение и прочее, он исподтишка задумал… выступить свидетелем!

Но внизу за стойкой хозяйничал все тот же малый. Заказав у него шерри, Холмс поинтересовался, чем вызвано затянувшееся отсутствие хозяина, и как долго оно еще продлится, но тот отреагировал так, будто Холмс в очередной раз заговорил с ним о своем знакомом. Молча плеснул ему бренди в плохо вымытый стакан и уставился тупым взглядом туда же, куда обычно. Быть может, эта несуществующая стена перед его носом не существовала только в нашем восприятии? Куда-то же он пялился раз за разом, и всегда в одно и то же место!

Негромко выругавшись, мой друг положил ключ от номера на стойку и двинулся к выходу, но вдруг замешкался, столкнувшись в дверях с кем-то, кто мне не был виден.

– Кого я вижу! – воскликнул Холмс с таким удивлением, что я не понял, рад ли он встрече, или не очень.

– Меня, мистер Холмс, – ответил голос, заставивший меня скривиться. – Вы видите меня, а я вижу вас.

Опять Лестрейд! Сколько ж можно! После того, как он влез в наши дела с Летицией Фаринтош, а затем вынул мне душу и аппетит своим допросом в харчевне, прошло меньше двух недель. Срок явно недостаточный для того, чтобы я успел восстановиться от общения с таким человеком.

– Что же привело вас сюда, инспектор? – поинтересовался Холмс. – Только не скажите, что такому важному лицу понадобилось тащиться к черту на кулички ради того, чтобы полюбоваться нашими скромными успехами. При всех восторгах Ватсона насчет его актёрской игры, все равно я не уверен, что это заслуживает таких жертв.

– Почему бы и нет, мистер Холмс? – Лестрейд даже несколько обиделся. – Все почему-то считают нас, полицейских бесчувственными чурбанами, коим чуждо прекрасное. Но вот я вам скажу откровенно, что, хоть мне еще и не довелось убедиться в вашем исполнительском мастерстве, думаю, я уже могу позволить себе не сомневаться в нем. Слишком хорошо мне известны ваш артистизм и столь необходимое для такой профессии воображение.

– Надеюсь, эта фраза лишена потайного смысла.

– В данном случае я просто не имею на него никакого права. По моему мнению, с таким талантом грех прозябать в сыщиках, когда можно сделаться великим актером.

– В таком случае, инспектор, вынужден вас разочаровать. Сегодняшнее представление пройдет без нас.

– Как это? – нахмурился Лестрейд. Что-то в его лице мне не понравилось. – Вы уезжаете?

– Обстоятельства вынуждают нас вернуться в Лондон.

– Эти обстоятельства? – Только теперь, когда Лестрейд протянул руку, я заметил, что в ней зажата газета. Точно та же, что мы только что читали. – Мистер Холмс, конечно, я не вправе вас задерживать, но прежде, чем вы уедете, мне бы хотелось с вами переговорить. Уверяю вас, это в ваших же интересах.

– Что ж, думаю, наш номер еще не заняли, – уступил Холмс, одновременно повернув голову в сторону дылды. Тот даже не взглянул на ключ, который так и лежал на стойке. – Можно подняться наверх.

– Лучше прогуляться по парку, – предложил Лестрейд. – Погода просто замечательная! Только для начала заберите ключ от комнаты. Она вам еще понадобится.

На мое замечание, что парк, как и весь Сток-Моран, закрыт до позднего вечера, Лестрейд ответил, что он обо всем договорился.

– Прежде всего позвольте спросить, чего вы намереваетесь добиться завтра своим присутствием в суде? – обратился он к Холмсу, как только мы оказались на свежем воздухе.

– Для начала, хочу посмотреть, как этот продажный адвокатишка собирается выполнить свои угрозы. Уверен, для того он и поднял шумиху, что ничего, что могло бы заинтересовать суд, у Сэйлза нет. Пусть только попробует выступить, я потребую слова и не оставлю от его показаний камня на камне!

– В таком случае хочу предупредить вас, что мистер Сэйлз действительно готов подтвердить присутствие ваших заказчиков в «Короне» в то время, когда вы по собственному признанию были в Сток-Моране. Язнаю это, потому что сам лично допрашивал его.

– Вы?! – изумился Холмс, посмотрев на Лестрейда с куда большим интересом. – Но это невозможно.

– Что именно?

– Что лампа, видите ли, не стояла на окне, так как ее некому было выставить. Я же видел ее собственными глазами!

– Но свидетель не настаивает на том, что ее не было. Проблема в том, что некому кроме вас подтвердить, что она там была. По вполне понятным причинам ни у кого кроме вас не было нужды пялиться в чужие окна. Ситуация такова, что алиби Армитеджа подтверждено незаинтересованным лицом, вы же собираетесь свидетельствовать в собственную пользу. Вот я и спрашиваю, стоит ли отменять выгодное мероприятие, – инспектор сделал поясняющий жест в сторону надписи на арке, через которую мы в тот момент проходили, – только ради того, чтобы вас арестовали в Лондоне, а не здесь? Спасите сестер Стоунер еще разок, больше заработаете себе на адвокатов!

То ли из-за того, что итог оказался столь обескураживающим, то ли еще от чего, но мы все