Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– То есть эта провокация больше для него, чем для нас?

– Конечно.

– И вы уверены, что план сработает?

– Нисколько не уверен. Вам лучше судить, опасно ли для него то, что вам известно. Потому что, черт вас дери, мне до сих пор неизвестно то, что известно вам! Что вы тут натворили?! Вдвоем, втроем, вчетвером!

– Поверьте, инспектор, мы действительно оказались в такой ситуации, что были вынуждены изворачиваться самым глупейшим образом. Да, Ройлотт, возможно, не убийца… повторяю, возможно, так как обратное не установлено. Вероятнее всего, его атака была отражена немного иным способом. В этом скорее не моя заслуга, а моего помощника и…и его помощника…

– Чьего помощника?

– Помощника моего помощника.

– Как? Был еще кто-то? – удивился Лестрейд.

– Долго объяснять, – уклонился Холмс от ответа, поймав мой умоляющий взгляд. – Главное, что Ройлотт был укушен посреди ночи. Змеей, а не кем бы то ни было еще, включая нас. Зачем она ему понадобилась в такое время? Я не стал разубеждать мисс Стоунер, которая чуть ли не помешалась на вере в научный талант своего отчима… мол, исследования и прочее…

– Да, понимаю, – кивнул оживившийся Лестрейд. – Еще неизвестно, куда все повернет. Армитедж может избежать привлечения к ответственности, но при этом лишиться всего, что унаследовал от жены, включая деньги, полученные от продажи Сток-Морана, если виновной признают ее, а не его. А это доказать уже несколько проще, ведь она тоже вернулась в дом, пусть и через час-два после вас. Кстати, Сэйлз отметил ее чрезвычайно взволнованный вид, когда она покидала своего жениха. А вам так не показалось?

– Еще как! Она была страшно напугана и находилась буквально на грани отчаяния.

– И как она объяснила это свое состояние?

– Она рассказала, что ей только что стало известно, что доктора Ройлотта укусила змея…

– От кого известно? От жениха, который все это время был с нею?

– Теперь я и сам ничего не понимаю, – признал Холмс. – Но в любом случае, это не отменяет нашего благородства. Мы не преследовали никакой личной выгоды, а лишь были вынуждены помочь в беде несчастной мисс Стоунер.

– Вы не находите любопытным то, что нанял вас Армитедж, а в беде оказалась несчастная мисс Стоунер?

– Любопытным я нахожу то, что вы осведомлены о наших делах с клиентами, – огрызнулся Холмс, с подозрением скосив взгляд в мою сторону.

– Можете мне поверить, у доктора Уотсона не было выхода. Вам же хотелось уладить недоразумение с миссис Фаринтош, не так ли? Остальное я надеюсь услышать от вас. Потому что, думаю, у вас тоже нет выхода.

И Холмс рассказал. Чем снял большой груз с моей души. Теперь я мог не считать себя предателем, ведь я рассказал Лестрейду только про приход Перси на Бейкер-Стрит, тогда как Холмс рассказал и про то, как я, применив дополнительно еще две конечности, обогнал его и заперся вместе с Павлом, и про то, как мы ждали-ждали-ждали, пока не услышали отъезжающий экипаж, и про то, как вернувшись, встретили сначала Перси, а затем Элен и решили снова вернуться все вместе, чтобы спасти умирающего Ройлотта, а в итоге пришлось спасать будущее Элен. Как Холмс придумал завязать плеть, как мы кричали хором – одним словом, про все.

Больше всего Лестрейда заинтересовал страховой полис.

– Значит, вы видели лично этот договор?

– Да, я потребовал, чтобы мисс Стоунер показала мне его. Иначе бы я отказался участвовать в таком деле.

– Вы прочли его полностью?

– Насколько позволяло время. Мне казалось невероятным, что полис заключен с учетом риска змеиного укуса, как она утверждала. Поэтому основное внимание я уделил условиям договора. Все оказалось в точности так, как она сказала.

– Понимаю. А на подписи вы обратили внимание?

– Естественно, договор был подписан Ройлоттом. Впрочем, если уж быть честным, признаюсь, что мне не доводилось видеть его подпись раньше, так что мне не с чем было сверить.

– Все в порядке, Холмс. На сей счет можете не переживать, договор был действительно подписан Ройлоттом. Но я имел в виду другую подпись. Со стороны компании.

– Боже мой! – вскрикнул внезапно Холмс и поднявшись зашагал вокруг скамейки. – Я-то думал… откуда я помню…

– Вижу, что нет смысла уточнять, – усмехнулся Лестрейд. – И у вас еще могут оставаться какие-либо сомнения?

– Ватсон запудрил мне мозги!

– По поводу чего, Холмс?! – изумился я, тоже слегка привстав.

– По поводу… всего! Вы запудрили мне… всё запудрили! Вы уверяли, что я потому и помню, что…, – Холмс с усилием сдержался и умолк посреди фразы, не желая то ли доставлять удовольствие инспектору нашей сварой, то ли выдавать ему наши тайны. Досадно только, что и я лишился возможности узнать нашу с Холмсом тайну.

– Осмелюсь перебить вас, – заметил Лестрейд, демонстрируя холодное презрение к нашей перепалке, – но неужели, Холмс, вы все еще верите, что это совпадение?! Что вам пришлось прикрыть несчастный случай только ради того, чтобы мисс Стоунер получила страховку?

– Это была идея Ватсона. Я был вынужден согласиться. Не мог же я бросить его тут одного! Без меня он наболтал бы такого, что все вскрылось бы в тот же день.

– Я о другом. Вы все еще верите в сказку с полисом?

– Но он же был, этот договор! Я же лично видел его!

– И тем не менее, денег по нему они не получили. Почему?

– Если вы занимались этим делом, то должны не хуже меня знать, как все было. Страховая компания откуда-то получила сведения…

– Да, в «Импириан» пришло письмо от некого доктора, якобы лечащего Ройлотта. Сначала адвокат Армитеджа сообщил мне, что этот врач присутствовал в офисе компании при встрече управляющего с мисс Стоунер. Об этом он в свое время узнал от Джозефа Армитеджа, а тот – от своего сына. На днях в «Импириан» факт присутствия опровергли. Было лишь письмо, а его автора никто в глаза не видел. Не хочу даже называть его фамилию.

– Почему?

– Потому что я пытался его отыскать и не нашел.

– Но кто-то же сообщил..

– Вот и я думаю, кто. Не сделали ли это они сами.

– Они? – переспросил Холмс. – То есть…

– Армитедж и его будущая жена. Больше просто некому.

– Но зачем им это?

– Вы сами говорите, они не хотели вскрытия.

– Не хотели, чтобы получить этот злосчастный полис! – вышел из себя Холмс. – А по вашей логике Армитедж сам написал донос, чтобы лишить себя и свою без пяти минут жену денег! Угробив, тем самым, все предшествующие усилия. Какой в этом смысл?!

– Вы сами только что ответили на этот вопрос, – убийственно нудно твердил свое Лестрейд.

– Что-то я начинаю сомневаться в вашем рассудке, инспектор.

– Кстати, это еще не все. Если насчет существования этого странного доктора есть серьезные сомнения, то по поводу другого врача как раз таки все предельно ясно. Того самого, который обследовал Ройлотта перед заключением страхового договора с компанией. Несмотря на то, что Армитедж, заметая следы, изъял все бумаги, в компании мне назвали имя этого врача. Уже много лет они регулярно отправляют к нему своих клиентов. Так вот, это, конечно, его личное мнение, и оно может оказаться ошибочным, и все же он настаивает, что никак не мог проглядеть признаки той самой загадочной лихорадки, которую Ройлотт якобы подцепил еще в Индии.

– Но если допустить, что донос касался несуществующей болезни, возникает вопрос, зачем в том же самом убеждала нас мисс Стоунер…

– И почему она так безропотно признала ее наличие на переговорах с «Импириан»? – добавил Лестрейд. – На первый взгляд это сбивает с толку, не так ли? Если она была кем-то введена в заблуждение, то сделать это мог только сам Ройлотт. Но, во-первых, я не вижу хоть сколько-нибудь убедительных мотивов для этого, а во-вторых, это никак не объясняет