Презумпция виновности - Макс Ганин

– Вопрос закрылся. Меньших «Север» наказал показательно, но не сильно. За это баба его обещала заяву не писать. Но всё на тоненького прошло. Если бы «Мага» из Кавминвод не набрал и твои слова не подтвердил, могло всё по-другому повернуться. Поэтому надо было подстраховаться твоими деньгами. За этим тебе «Альянс» и позвонил, чтобы слово моё передать тебе, а ты его, да и меня, в неправильном свете выставил.

– Я оправдываться не хочу и не буду! Говорят, кто оправдывается, тот виноват. Поэтому скажу тебе так: тот, кто до меня несправедливые решения доносит, тот мне враг и супостат, которому я буду давать отпор, чего бы мне это не стоило.

– Наслышан, наслышан от «семейничка» твоего по Бутырке. Челентано как про наш с тобой рамс услышал, так встал за тебя, как отец за сына. Кстати, спасибо просил тебе передать за грев на киче. Кофта твоя с носками спасли его. И жена его тоже дозвонилась, куда следует, после вашего разговора и помогла вытащить бедолагу к нам в СУС. Так что за нашего с тобой Нугзара прощаю я тебя.

– Слава Богу, что Нугзар в тепле и уюте. Хороший он человек, хоть и преступник. Привет ему передавай. Я нынче без трубы остался, поэтому позвонить ему не могу, но как она появится, обязательно выйду с ним на связь.

– Хорошо, передам. Теперь давай один тонкий момент обсудим.

– Давай.

– Сам понимаешь, для ментов и братвы я тебя наказать должен, – сказал Феруз и пристально посмотрел на Гришу.

– Ты же знаешь, Феруз, бить я себя не дам! – весело, но жёстко ответил Григорий.

– А я и не собираюсь! Мне надо только одно, чтобы ты сейчас ментам в соседней комнате подтвердил, что я тебя ударил два раза по лицу. Ну, и помалкивал о подробностях нашего с тобой разговора. Договорились?

– Заметано! – согласился без раздумий Гриша и протянул руку положенцу. Тот посмотрел на своего визави и усмехнулся.

– Если бы не Нугзар, – произнёс он, ухмыльнулся и протянул руку в ответ. Рукопожатие было крепким и долгим.

Гриша вернулся в кабинет Измаилова.

– Он тебя бил? – тут же спросил Ильяс.

– Да, – немного смутившись, ответил Тополев. – По лицу. Два раза.

– Чего-то ничего не видно… следов нет… точно ударил?! – рассматривая внимательно Гришу, переспросил Карташов.

– А вы что, хотели, чтобы он мне челюсть сломал или глаз выбил?! – грубо ответил Тополев.

– Ну ладно, ладно. Договорились о чём-нибудь? – продолжил спрашивать зам. по БОР.

– Да! Всё нормально. Теперь всё встало на свои места. Он рассказал мне всю историю с самого начала, и теперь весь пазл сложился. Вопрос закрыт или скоро закроется. Жалоб не будет. На «семёрку» ехать не надо.

– Раз так, иди на работу тогда, – распорядился, не до конца понимающий, что произошло, Карташов.

– Если что, мы тебя вызовем, – добавил от себя Измаилов.

Киба расстроился, что Грише не надо было никуда уезжать. Естественно, он прекрасно знал все перипетии и даже сам советовал своему заместителю покинуть подобру-поздорову 3-ю исправительную колонию. Он был уже не рад, что приблизил к себе Григория: во-первых, он мешал ему расправляться с инакомыслящими в цеху, а во-вторых, он стал превосходить своего учителя и в умении, и в знаниях, а это становилось неприемлемым и очень опасным. И действительно, Гриша каждую свободную минутку в бараке использовал для чтения в интернете литературы по кройке и шитью, а также ремонту швейных машинок. Если раньше электрики зоны были частыми гостями цеха из-за высокой аварийности машинок, то теперь Григорий почти всегда справлялся с неисправностями в одиночку, что намного ускоряло технологический процесс и уменьшало простои. Сперва «бугор» даже радовался такому прогрессу в Гришиной учёбе, но потом вдруг понял, что растить себе реального конкурента не в его интересах. Пошли грубые придирки и пустые замечания. Тополев распознал в изменившемся по отношению к нему поведении «бугра» быстро зреющий конфликт, поэтому решил перевестись в любой другой цех. И когда на работу пришёл вольнонаёмный мастер, то Гриша первым делом обратился к нему за помощью.

– Николаич, помоги мне пожалуйста, – начал Тополев. – Я хочу перевестись со «швейки» куда-нибудь.

– Я тебя понимаю, – ответил мастер, будучи в курсе непростой ситуации в цеху. – В пекарне место освободилось, пойдёшь?

– С удовольствием! – обрадовался Гриша.

Они быстрым шагом дошли до маленького кирпичного строения рядом со столовой. Внутри пекарни сидел зам начальника по «промке» Бойко. Средних лет подполковник был лысоват и явно стеснялся своей проплешины, стараясь скрыть её за короткостриженым полубоксом. Его чисто выбритое лицо вечно сияло, как масляный блин из-за жирной кожи, а манеры человека с самых низов, внезапно выбившегося в большие начальники, напоминали дореволюционного торгаша средней руки в скобяной лавке или управляющего на барском дворе. Гриша ещё не разу не пересекался с ним так близко, это была их первая встреча. Николаич обрисовал ему вкратце ситуацию с желанием своего подчиненного перейти из «швейки», но без подробностей.

– Скажите мне, пожалуйста, я обещаю, что это останется между нами, вы уходите из-за Кибы? – спросил Бойко.

– Владимир Евгеньевич, я ничего не боюсь и ни от кого не скрываю, что моя дальнейшая работа с Кибой может привести к конфликту, поэтому и прошу перевести меня куда-нибудь.

– Я слышал о конфликтной ситуации в вашем подразделении, но не могу пока убрать Кибу, потому что на нём всё держится.

– Это ошибочная точка зрения. У нас появилось довольно много опытных специалистов, которые и без него могут спокойно выполнять план, а при определённых донастройках можно и увеличить производительность труда в разы.

– Конкретно вы смогли бы возглавить швейный цех? – внимательно посмотрев на Тополева, спросил подполковник.

– Конечно, может! – чуть ли не закричал Николаич. – Он зам Кибы, его там все уважают, и он ещё раскройщик оказался прекрасный.

– Да, смогу, – без особой радости ответил Гриша.

– Я вас попрошу не уходить пока со «швейки» и не разглашать наш разговор. Думаю, мы с вами сработаемся.

– Спасибо, Владимир Евгеньевич, – поблагодарил Тополев и уже собрался уходить.

– А про какие вы там донастройки говорили? Можете мне в письменном виде предоставить ваши соображения по оптимизации работы до завтрашнего вечера?

– Да, конечно. Я тогда через Николаича передам.

– Договорились. Идите работать. И молчком!

Киба вызвал Григория к себе, как только тот вернулся в швейный цех, и сказал, что ничего личного, но с сегодняшнего дня тот теперь работает за швейной машинкой. Выполнив дневной план, Гриша начал писать своё видение оптимизации производственных процессов. Помимо технических и логистических изменений он упомянул и экономические. Будучи финансистом, он быстро рассчитал себестоимость, исходя из полученных от мастеров и «бугра» данных, а также сумел сравнить её с отпускной ценой на готовые изделия. Ввиду того, что зарплаты сотрудников швейного цеха были в среднем менее 2 тысяч рублей, а фонд оплаты труда по своему весу в общих затратах был основным источником расходов, то такая низкая зарплата с точки зрения налогообложения была не выгодна колонии. Поэтому, приложив все расчёты, Григорий предложил выплачивать хотя бы 15 тысяч рублей плюс премии за перевыполнение плана, как дополнительный стимул для хороших работников. Это заключение было его роковой ошибкой – как оказалось по бумагам, примерно эту сумму и выплачивали работягам, хотя в кассе они получали меньше в 10 раз, а разницу забирал себе Бойко. Затем, разбираясь в тендерной документации по закупкам колонии, к которым дал ему доступ мало смыслящий в бумагах такого рода Николаич, для выполнения задания Бойко, полученного в пекарне, Гриша обратил внимание, что в договорах часто присутствует одна и та же компания, на которой в основном и оседала большая часть прибыли. Этот факт он тоже отразил в своем отчёте. К несчастью для Григория генеральным директором и основным учредителем этой фирмы оказалась тёща Бойко под своей девичьей фамилией. Неожиданно для самого себя Тополев раскрыл преступную схему заместителя начальника и ему же, не догадываясь ни о чём, её же и доложил.

Вечером Григория вызвал к себе Шеин. Он, как обычно, долго