Презумпция виновности - Макс Ганин

успел наблатыкаться и, как мало окрепший ум, удариться в блатную романтику. Поэтому, будучи в карантине ИК-3, мечтал пойти на чёрную сторону и строить карьеру вора, но опытные в таких делах Измаилов и Карташов своим волевым решением распределили его в красный 8-ой отряд, чем наверняка спасли парня от его же дури.

В Рассказовском местном суде продолжалась вакханалия с 80-ой статьей (о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания). Все основные «козлы» зоны —нарядчики, банщики, завхозы – подали ходатайство в суд по статье 80 при полной поддержке администрации колонии, и все почти одновременно получили отказ. Прокурор по надзору за исправительными учреждениями на одном из заседаний по видеоконференции просил передать остальным, что в статистике в графе «одобрено» по этой статье будет всегда стоять ноль.

В середине февраля большинство работяг из 12-го отряда перевели в 8-ой. Тем самым увеличив число жильцов в бараке до 91. Это объединение заметно усложнило быт и увеличило очереди к телефону на стене. На «швейке» из-за отставания в выполнении плана ввели вторую ночную смену, которая начиналась в 9 вечера и заканчивалась в 7 утра. Заманивали туда усиленным питанием и дневным ненормированным сном. Также увеличили норму выработки, но, тем не менее, достичь показателей плана так и не удавалось. Бойко громко орал и запугивал всех штрафным изолятором. Потом решил сменить тактику и начал раздавать несбыточные обещания. Ему, правда, мало кто верил из опытных работников и старых сидельцев, памятуя истории с «Лакостой» и Мишей Лернером – первому пообещали убрать из его личного дела 2 штрафных изолятора за срочный ремонт сломавшихся станков и обманули, а второму за изготовление в ночное время после основной смены железных шкафов для комнаты свиданий тоже пообещали дать три дня отпуска и кинули. Причём на «Лакосте», как на штатном электрике зоны, вообще много чего держалось. Например, в начале зимы от сильных морозов накрылись сразу обе трансформаторные подстанции, и в лагере наступила полная темнота и холод. Государственные ремонтные бригады двое суток трудились не покладая рук и не смогли понять, в чём же дело, тогда «Лакоста» вызвался помочь и буквально за несколько часов вернул колонию из средневековья в светлое будущее. После этого случая на любую аварию всегда вызывали только его, и он днём и ночью шёл и чинил. Лернер тоже был из разряда незаменимых и особо востребованных сотрудников сваро-сборочного цеха, и тем не менее, даже таких зубров посмели швырнуть на обещанное, а что уж говорить про простых смертных, которых обмануть ещё проще.

Сергей Пудальцов обратился с заявлением в бухгалтерию колонии о выдаче ему справки о реальной низкой зарплате, чтобы его жена смогла получить субсидию от государства как малоимущая. К нему пришёл Бойко с охотничьим ружьём за спиной и сообщил, что готов перевести его на высокооплачиваемую работу, где его и похоронят. Порвал на его глазах заявление и посоветовал больше такой глупостью не заниматься.

Переверзев и Кикозашвили получили-таки «зелёную бирку». Шеин, как и обещал, отработал полученные деньги и перевёл их в облегчённые условия содержания. Они тут же подали ходатайство о перережиме в колонию-поселение и стали ждать новый ценник через личного порученца начальника Свиридова.

11 февраля Гришу вызвали в спецчасть колонии и дали расписаться в приказе об увольнении. В этот же день в ИК-3 начал работать интернет-магазин. Главным вопросом у всех зэков по поводу старта продаж был только один – будут ли сотрудники администрации воровать при выдаче товара, и как много.

Матвея Жмурина начали «крепить» всё сильнее. Видимо, в Москве снова вспомнили о его существовании и решили ему напомнить о своём. Так, за нахождение в 7 метрах от барака во время выхода на завтрак ему дали 7 суток ШИЗО, далее, за отсутствие 12 минут на рабочем месте за сварочным станком – трое суток. Причём, когда он пояснил, что был у Лернера и получал рабочие перчатки, ему решили ещё навешать 7 суток, якобы за то, что взял себе больше, чем положенная одна пара, заставив Мишу написать рапорт о краже. Лернер отказался, тогда под угрозой увольнения опера убедили его под диктовку составить объяснительную, что Жмурина в его каптёрке вообще не было, чтобы оправдать арест. Сергея Пудальцова тоже не забывали, и за то, что он вынес из столовой свою пайку хлеба, чтобы съесть её на рабочем месте, арестовали на 10 суток. А за 3-минутный разговор с Жмуриным после вечерней проверки каждого из них отправили в ШИЗО на 5 суток за отсутствие на рабочем месте более 15 минут и нарушение локального режима.

«Вова-дизель», он же Иванников, отважился написать заявление в ФСБ, где изложил факты продажи должностей в ИК-3. По заявлению начались проверки, и многих зэков и сотрудников таскали на допрос. Параллельно управление собственной безопасности ФСИН задержало таксиста, который привёз в колонию гашиш в банке с медом и зэка-получателя. Затем арестовали трёх гражданских за вброс в зону телефонных трубок и наркотиков через контрольно-следовую полосу. Проверки сменяли одна другую. Не успевало уехать ФСБ, приезжало УСБ, за ними управа, затем прокуратура и, наконец, Тамбовский уполномоченной по правам человека. Чтобы как-то отыграться на зэках за свои ошибки, начальник колонии распорядился все горшки с цветами в бараках выбросить на помойку. После вырубки деревьев в сентябре это был второй удар по экологии на зоне.

23 февраля в 8-ой отряд с поздравлениями пришли Бойко и Шеин, собрали всех не работающих в ПВРке (комнате для просмотра телевизора). После праздничной части они в приказном порядке велели всем, кроме Гриши, писать заявления о приёме на «швейку».

– Вас, Тополев, это не касается! – сказал Шеин. – У вас слишком слабое зрение для такой кропотливой работы.

– Вы никогда не будете работать на «промке», пока я тут служу! – добавил Бойко с ожесточением в голосе.

Тем временем в швейном цеху был полный бедлам. 400 комплектов формы для охраны вернули в качестве рекламации, 100 жилеток пришлось распарывать из-за брака, в итоге ночную смену отменили, но выработку оставили прежней.

В то время как «промка» жила своей тяжёлой рабочей жизнью, в «жилке» продолжали играть в тюрьму. Дневального 8-го отряда Ваню Дейкина с погонялом «Свекла» объявили «подвопросником» за то, что он, находясь в 13-ом во время обхода зоны заместителем начальника управления ФСИН Балакшиным, со страха, что его могут поймать в другом бараке, схватил «алёнку»228 и потащил её в сторону мусорки. А когда Балакшин остановил его и спросил, является ли тот «обиженным», потому что мусорные вёдра носят только они, то «Свекла» со страха подтвердил, что он «петух». Вечером в 8-ой пришли Кирюша с «Камазом», подключили СУС к телефонной конференции и вынесли вердикт – «подвопросник». Либо до 8 марта внесёт 20 тысяч на общак, либо опустят до «обиженного». В «кремле» – 5-ом отряде, тоже учудили. Блатной и новенький решили сыграть в карты на жопу. В итоге оба отлучены от людского: блатной за проигрыш и сохранение жопы, а новичок – за саму игру на такой не согласованный со смотрящим за игрой приз. Правда, случались и справедливые моменты. Например, Тигран и Мишка из 8-го кинули своего соотрядника Жмулюкина на сигареты и кофе за то, что он им отдал свой лимит на передачку. З а это их чуток поколотили в сушилке и заставили выполнить своё обещание, а в дополнение загрузили на блок сигарет для «фишки» (сторожевой пост у окна).

Алик – бизнесмен из 5-го отряда – купил Шеину за 2,5 миллиона рублей новый немецкий люксовый автомобиль взамен на должность завхоза медсанчасти, УДО и беззаботную жизнь. Его тут же перевели в 8-ой отряд и запретили «дубакам» его трогать. Алексей Валерьевич то ли от своей дури, то ли от уверенности в своей безнаказанности оформил автомобиль на себя, чем тут же заинтересовал УСБ и ФСБ, которые временно отстранили его от должности и отправили в отпуск с начала марта до выяснения всех обстоятельств по делу.

1 марта суд отказал Переверзеву в удовлетворении ходатайства о перережиме на колонию-поселение. Основная причина – отсутствие поощрений. 2 марта главному прихвостню оперчасти Улицкому посёлок разрешили. Он очень радовался этому и уже начал, было, собираться в дорогу, как вечером пришла убийственная для него новость о том, что с марта вместо Пензы снова всех поселенцев повезут в Коми к гнусу и бензопиле «Дружба». Правда, ему повезло – потерпевшие по его делу подали апелляцию на решение суда и выиграли её, поэтому он снова продолжил шестерить на старших офицеров вахты.