Презумпция виновности - Макс Ганин

взыскание, через пару дней – третье, за нарушение внешнего вида. После этого Иванников всё-таки познакомился с ШИЗО, куда его определили на 5 суток, а потом уволили с работы. Чернозубов освободился, но долг так и не отдал.

31 декабря 2015 года рано утром, не попрощавшись ни с кем, прямо из штрафного изолятора вышел на свободу «Космос». 22 декабря у Вити Мещенкова выстрелило УДО. Его дело курировали из Москвы с самого верха, поэтому проволочек и обычного затягивания не было. Освободился он в первый рабочий день года – 13 января, пробыв в колонии всего 4 месяца и отсидев в общей сложности менее двух лет из трёх, причём более года – под домашним арестом.

– Так сидеть можно! – прокомментировал Переверзев факт выхода Вити на свободу. – Он даже не успел прочувствовать, что такое зона, – с завистью сказал Сергей.

Новый 2016 год! Это была вторая праздничная ночь, которую Гриша отмечал в неволе. Они с «семейниками» наготовили кучу вкусных салатов, подогрели мясо в микроволновке 9-го отряда и уселись провожать старый год в 20 часов. Наелись от души, чокались одноразовыми стаканчиками с колой и желали друг другу самого главного – скорейшего освобождения. Ещё с утра Гриша поздравил всех, кого хотел, по телефону с наступающим, чтобы не заниматься этим не совсем приятным для него делом в канун торжества. После застолья он прилёг отдохнуть на часик, чтобы к полуночи вернуться за стол и встретить бой курантов вместе со всеми. Но он крепко заснул и проспал до самого утра. В праздничные дни в колонии подъем был в 7 часов, а не в 6. В первый день нового года всем дали выспаться аж до 8. Гриша проснулся счастливым и довольным – в следующем году уже точно домой.

Вечером ему позвонил «Альянс» – смотрящий за СУСом. Поинтересовался, перевёл ли Гриша деньги Ферузу.

– Нет, не перевёл. И не собирался, – ответил он.

– Ты же обещал в пятницу! Или у тебя что-то изменилось? – продолжал напирать «Альянс».

– Я никому ничего не обещал! Феруз, наверное, неправильно меня понял. Я сказал, что с шантажистами переговоры не веду и их требования не выполняю.

– Ты пойми, он уже своё слово дал, что деньги будут. Поэтому платить придётся.

– Ну, раз он слово дал, то пусть и платит сам, – дерзко заявил Гриша. – Я слова точно не давал.

– Всё! Завтра ты будешь ебаться! – закричал в трубку Феруз, слышавший весь разговор, и оборвал связь.

Тополев встал со шконки и пошел в каптёрку в полной уверенности, что сейчас же будет звонок с вахты с требованием немедленно явиться к операм. Но звонка не последовало. Вместо этого через 10 минут в барак прибежали Кирюша – завхоз 13-го и «Камаз» – завхоз карантина. Стали искать Гришу. Влетев в каптёрку, «Камаз» ударил Григория меховой шапкой по лицу и замер в испуге, увидев его бешенный взгляд. Кирилл схватил своего коллегу за руку и знаком предостерёг от дальнейших действий.

– Нас Феруз прислал тебе накостылять! – признался Кирюша. – Что ты ему такое сказал, что его аж трясёт от злости. Говорят, он даже телефон Альянса вдребезги разфигачил.

– То, что он заслужил, то и сказал, – еле сдерживая себя от охватившей его ярости и жажды ответных силовых действий по отношению к обидчику, сквозь зубы процедил Гриша.

– Ладно, Гриш, не держи на нас зла! – продолжил Кирюша. – Сам понимаешь, Новый год, синька… Мы ещё от вчерашнего не отошли, а тут Феруз звонит и требует бежать в восьмой и проучить какого-то Гришу. Я и подумать не мог, что это он про тебя. А «Камаз» тебя вообще не знает, поэтому и вспылил. Не со зла.

В этот момент позвонил мобильник «Камаза».

– Да! Да, Феруз! Как ты сказал, так и сделали. Да! Всё! – отчитался завхоз карантина перед положенцем и убрал трубку в карман.

– Ладно, мы пойдём. Всех с Новым годом! – попрощался Кирюша и они ушли. Соболев сидел, разинув рот какое-то время, а потом сказал:

– Умеете вы, Григорий Викторович, приключений на свою задницу найти.

На следующий день, увидев Гришу, «Камаз» подбежал к нему и сильно пожал руку, сказав, что таких, как он, всегда уважал и хотел бы ещё раз извиниться за вчерашнее.

На «швейке» вовсю кипела работа. Из-за отставания от сильно завышенного плана всех работников цеха было решено вывести на работу в праздничные дни – с 3-го января по отдельному приказу начальника колонии. Киба сильно нервничал. Он лично гарантировал Шеину и Бойко, что до 10-го января вся партия формы для работников заправочных станций будет пошита. Взамен ему гарантировали поощрение и внеплановое свидание с женой. Чем ближе подходил срок подачи ходатайства о его условно-досрочном освобождении, тем большего его колбасило. Он уже откровенно срывался на хамство с подчинёнными, на крик и прямые угрозы. Назревал конфликт с коллективом, который, как мог, пытался сдержать Григорий, объясняя оскорблённым «бугром» мужикам непростую ситуацию в жизни их начальника. Он всячески сглаживал ежедневные острые стычки, чем также вызывал раздражение у Кибы. Напрямую с Гришей он конфликтовать не хотел, поэтому активно подливал масло в огонь через Хозяйку, осложняя и без того непростые отношения Григория и Шеина.

Так, 2 января ДПНК Патрон сфотографировал Григория на камеру своего регистратора рядом со столовой в неустановленных правилами внутреннего распорядка ботинках. Тополев приобрёл их буквально несколько дней назад у «обиженного» Феди Уголька за 2 тысячи рублей. Это были шикарные чёрные зимние ботинки на меху. В «положняковых» демисезонных, сделанных из самой дешёвой свиной кожи, на тонкой подошве Гриша мёрз и постоянно мучился насморком. В этих прямо вздохнул с облегчением, но, как оказалось, ненадолго. Вечером от него потребовали принести чудо-обувь на вахту и расписаться за очередное, уже шестое, нарушение. Гриша решил порезать ботинки большими швейными ножницами, чтобы они больше никому не достались. И в таком виде принёс их Патрону.

3 января Григорий после обеда вышел с «промки» на отоварку к магазину и наткнулся на Шеина.

– Я навёл о вас справки в вашем криминальном кругу и среди сотрудников Бутырки, – начал беседу начальник колонии. – Все говорят, что с вами нельзя иметь дело, – сказал он и пристально посмотрел исподлобья на собеседника. Гриша, молча, глядел на него и дерзко улыбался. – Да и здесь вы тоже уже успели накосячить – непогашенные обязательства перед Косенко и Будянским… и не только…

– Это вам Витя Мещенков рассказал!? – раздражённый явным враньём, резко отреагировал Тополев. – Так он врёт, потому что лживый весь насквозь. Он тут про меня слухи пытался распускать в конце года, за что был побит слегка. Даже в новогоднюю ночь в бараке испугался появиться. Но ему этого, видимо, не хватило.

– Хотите сказать, что мои сведения неверны?

– Я хочу сказать, что всегда надо слушать обе стороны конфликта перед тем, как делать выводы и принимать решения.

– Говорят, что вы тяжело расстаетесь с деньгами. И это может для вас не очень хорошо закончиться, – понизив тон, почти шёпотом сказал Шеин.

– Я взятки платить, конечно, готов. Но под гарантии адвокатов или старших офицеров управы, – ответил Гриша так же тихо.

– Подумайте ещё раз о том, что я вам сказал. Вы человек умный и даже в чём-то талантливый, поэтому всё должны понять.

– Алексей Валерьевич, скажите, пожалуйста, прямо – что вы от меня хотите? – почти взмолился Григорий, устав от размытости терминов и неясности желаний начальника колонии.

– Вы на отоварку, кажется, шли? Вот и идите. И подумайте над моими словами, – закончил разговор Шеин и ушёл вглубь административного здания.

У «Кабана» со шконки днём «отлетел» сотовый телефон. В то же утро у Феди «обиженного» тоже «ушел» мобильный вместе с зарядкой. Отличился сотрудник из смены Кравенца Паша «Шмон». Вся «семейка» Гриши осталась без связи. Хорошо, что успели вынуть сим-карты перед сном, поэтому потеря была хоть и ощутимой, но не разгромной. Шеин несколько раз вызывал к себе Романова в кабинет и требовал выдать и симки – в комплект к отобранным смартфонам. «Кабан» юлил и всячески изворачивался, не желая расставаться с сохранённым. Но Шеин был настойчив и выдал свою истинную цель – получить карты Переверзева и Тополева. Чтобы как-то успокоить ситуацию и не подвести «семейников», Романов нашёл старую заблокированную карточку и отнёс