Кто написал твою смерть - Алекс Павези

могу закрыть дверь. – Дождь становился сильнее и хлестал косыми ударами. Колено, бедро и предплечье Анатоля уже намокли. – Тебе не холодно с открытой дверью?

Дину почти всегда было холодно. Он смотрел, как дождь разукрашивает окно перед ним.

– Мы промокнем, пока будем меняться местами.

– Нет. Смотри. Я могу перебежать, а ты просто перелезешь.

Не дожидаясь ответа Дина, Анатоль выпрыгнул в шелестящую ночь. Дин услышал, как его ботинки ударились о землю, а потом проследил за его мелькнувшим перед лобовым стеклом силуэтом.

Дверь слева от Дина внезапно распахнулась. Он поднял глаза. Торс Анатоля оказался на уровне его головы.

– Ты вообще слушал, что я говорил?

– Ну же, Дин. Двигайся. Я уже промок.

Дин вздохнул, перебираясь на водительское место.

– Странно здесь сидеть не пристегнувшись. – Он затянул ремень и пихнул руки в карманы, чтобы не завести машину по привычке. – А еще я превысил норму. Я выпил три бокала шампанского.

Рессоры прогнулись, когда Анатоль сел в пассажирское кресло. Он захлопнул дверь и открыл бардачок.

– Всего две минуты, – сказал он. – Хочешь ириску?

– Почему бы нам не вернуться в дом? – Отсчет до полуночи нервировал Дина; сидеть на водительском месте ему тоже было не по душе. – Я уже сказал все, что хотел.

Анатоль расстегнул наручные часы и положил на приборную панель. В сочетании с открытым бардачком получился циклоп с отвисшей челюстью. Он наклонился вперед и взглянул на ход часов.

– Какая стрелка окажется на двенадцати первая? Когда наступит полночь?

– Ты о чем?

– Какая стрелка на часах придет первой?

– Зависит от часов. – В глубине души Дин был рад смене темы; он выпрямился в кресле. – Теоретически они должны показать двенадцать одновременно, да? Но, наверное, чтобы знать точно, понадобится камера, как Мейбриджу[2] с его конями.

– Одновременно?

– В двенадцать часов, если быть конкретнее.

Следующие тридцать секунд прошли в тишине.

– Уже больше не мой день рождения, – сказал Анатоль. – Теперь можем поговорить.

– Уже двенадцать? – воскликнул Дин. – И какая стрелка пришла первой?

Анатоль достал из бардачка маленький пестрый револьвер размером примерно с пятифунтовую купюру.

– Не знаю, – сказал он. – Я не следил.

Дин заметил блеснувшее серебро у Анатоля в руках; оно было почти такого же оттенка, что и луна. Он растерянно улыбнулся.

– У тебя тут много оборотней водится, да?

Анатоль показал ему пистолет.

– Он антикварный.

– Не делай того, о чем потом пожалеешь, – сказал Дин.

В темноте прокричала сова. Анатоль приставил пистолет к голове Дина.

– Я не дам тебе отправить меня в тюрьму.

Он нажал на курок. Зажглась ослепительная вспышка. Старомодный выстрел прогремел на всю машину. Размозженная голова Дина упала на дверь. В центре окна появилась красная звездочка. Его тело медленно свернулось в вопросительный знак.

– Не спрашивай, – сказал Анатоль. – Ты знаешь почему.

И Дин умер с руками в карманах, чуть сжатыми, словно запятые.

Суббота 29 мая 1999 года

Убийственный подарок

– Это, наверное, сон, – сказал Анатоль, входя в гостиную с четырьмя скупыми коктейлями на серебряном подносе. Каждый представлял собой черный перевернутый треугольник с тонким слоем бледной пены. В камине горел огонь; его отблески оранжевыми иглами отражались в бокалах. – Или откуда взяться огромному золотому подарку на кофейном столике?

Посреди комнаты возвышалась гигантская коробка в блестящей бумаге. Она была в метр длиной, с квадратным основанием примерно сорок на сорок сантиметров. Анатоль поставил поднос рядом с ней.

– Мы кое-что для тебя приготовили, – сказала Фиби. – Только оно маленькое.

– Размером примерно с почтовый ящик.

– Она огромная, – сказал Анатоль. – Что внутри?

– Открывай, – сказала Фиби.

Была суббота, едва минул полдень. Приезда Марсина и Яники еще ждали. Майя, Дин и Анатоль сидели в гостиной и смотрели, как вьется и пылает огонь. Анатоль раздал коктейли и последний взял сам. Дин озвучил шутку, которую все слышали от него уже очень много раз.

– У нас на всех пинта стаута, Анатоль?

– Времена тяжелые, Дин. Но не настолько. – Анатоль уселся в гранитно-серое кресло у камина и закинул ногу на подлокотник. Он был похож на паука, вылезающего из наперстка. – Это эспрессо-мартини. Надеюсь, получилось не слишком крепко.

– Ты не хочешь открыть свой подарок? – спросила Фиби.

Анатоль покрутил бокал в руке. Жидкость выглядела как чернила со сливками.

– Мне не нравится получать подарки. Ты же знаешь, Фиби. Я каждый год прошу вас не утруждаться.

– Да. Но мы решили, что в этот раз сделаем исключение ради особого случая. Тебе же тридцать.

– Тебе тоже было тридцать, – сказал Анатоль. – Я тебе ничего не подарил.

– Я в курсе, – сказала Фиби, хмурясь. – Открытка бы не помешала. Но это не просто твое тридцатилетие, Анатоль. Это твой золотой день рождения.

– Золотой? А это разве не когда исполняется пятьдесят?

– Нет. Ты сейчас говоришь о годовщинах свадьбы. А это – когда твой возраст равен числу твоего рождения. У тебя день рождения тридцатого мая, и в этом году тебе тридцать. Такое случается только раз в жизни.

– И у большинства – в детстве, – подхватил Дин.

– Звучит так, будто вы это выдумали, – сказал Анатоль.

– Не я, – сказал Дин, невинно пожимая плечами и отпивая свой коктейль; он переоделся из дорожного костюма двадцать минут назад и спрятал презервативы в ящике вместе с носками. – Я не слышал о таком, пока Фиби не сказала.

– Такое существует на самом деле, – сказала Фиби. – Да это и неважно. Мне нравится покупать подарки. Это повод что-нибудь для тебя сделать. Не хочешь открыть?

Анатоль поставил свой напиток и потянулся к коробке.

– От подарков мне неловко, Фиби. Гус никогда мне их не дарил. Подарки были одной из тех странных вещей, которые делали другие семьи, типа ужинов перед телевизором или походов в церковь. Гус просто давал мне деньги. – Анатоль наклонил коробку к обжигающему свету камина в поисках пожелания, которое могло прятаться на бумаге. – Это от вас троих?

– Да, – сказала Фиби, не смущенная отсутствием энтузиазма Анатоля. – Марсин работал допоздна, когда мы ходили его покупать. А Яника, очевидно, была за границей.

– Лучше тебе его открыть, пока они не приехали, – заметил Дин. – Так будет менее неловко. Это и от Юли тоже.

Марсин должен был подъехать с минуты на минуту. Янику ждали завтра днем.

– Мой вклад не особо большой, – сказала Майя. – Я просто встретилась с Дином и Фиби в винном баре и сходила вместе с ними. Но они выбрали хороший подарок.

– Ну на самом деле это идея Фиби, – сказал Дин. – Если судить по справедливости.

– Давайте не будем никого судить, – сказала Фиби. – Он его еще даже не открыл. Ему может не понравиться. У меня все