Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова

— Как так могло случиться, что он вышел из запертой снаружи квартиры? — удивился Володя, когда встретился с племянником в вечер поисков.

— Я не знаю! — заламывал руки тот.

Он был страшно перепуган. Глаза красные, может, даже и от слез. Полные щеки тряслись. Губы он все время покусывал.

— Так, давайте по порядку… — призывал его к спокойствию Володя. — Вы утром были у него?

— Да, да, да! Сколько можно повторять?! — истерил племянник.

Он был довольно крупным мужчиной средних лет. К Володе он подскочил, стоило тому выбраться из машины.

— Товарищ капитан, помогайте! — завопил он, безошибочно угадав его звание по погонам на кителе. — Они совершенно не хотят ничего делать!

Он имел в виду поисковиков, именно к их штабу подъехал Володя.

— Стоят, топчутся на месте, планы обсуждают, а в это время мой Федор Иванович уйдет куда-нибудь, где его никогда не найдут! — И племянник все же всхлипнул.

И его горе показалось Володе ненаигранным. Он действительно переживал. И что дядя потерялся, как-то странно ушел из запертой снаружи квартиры. И собственная ответственность как опекуна его тревожила.

Пока Володя опрашивал племянника, пока съездил на адрес и поговорил с соседями, дядя возьми и найдись. Сидел себе на скамеечке в любимом парке через дорогу. Одна из соседок предположила, что он там может быть.

— Федор Иванович очень любил с женой там прогуливаться. Вы бы сходили в парк-то, — посоветовала она.

К ней прислушались, пошли и нашли бедного старика. Промерз, конечно, до костей. Вечер конца лета был очень прохладным. А он в тапках, шортах и майке. Племянник обрадовался, кинулся к дяде с громким криком. А тот от него принялся отмахиваться и уверять, что никогда не видел этого человека.

— Господи, я так устал… — обронил при прощании с Володей племянник. — И в дом престарелых не могу отдать — грех это. И родни у него больше никакой. Пришлось свою квартиру запереть и к нему поближе перебраться, чтобы утром и вечером его контролировать, кормить, купать. А дядя Федя то помнит меня, то нет. После работы так устаешь, а тут еще и это… Простите меня, товарищ капитан. Устал я просто…

Володя пожелал ему сил и терпения, простился и с чистой душой поехал домой. Время близилось к полуночи. И он почти забыл об этом случае, как ему позвонил лечащий врач Федора Ивановича.

— Мой пациент хочет говорить с полицией, — произнес он после приветствия. — Федор Иванович настаивает, что его хотели убить.

— Ему можно верить? — усомнился Володя Воробьев.

Он уже повидал таких пострадавших. И если поначалу принимал их слова всерьез, пытался чинить разборки с родственниками, то потом начал прозревать.

— Старость коварная штука, дорогой друг, — призналась ему как-то одна из таких вот «жертв» семейного насилия. — Иногда кажется, что тебя окружают одни монстры. И все хотят твоей смерти. Иногда отпускает. И ты всех узнаёшь. Не верьте нам на слово, дорогой друг…

Он и начал отсеивать. Нашелся человек живым — и хорошо. Все остальное неважно. И всякие разговоры стариков о том, что их заманили и бросили, что выгнали из дома намеренно, что они должны срочно вернуться туда, откуда их только что вызволили спасатели, Володя научился пропускать мимо ушей. Нашлись, и слава богу!

И тут ему звонит доктор Федора Ивановича и утверждает, что его пациент жаждет общения с полицией.

— Ему можно верить? — повторил вопрос Володя.

Доктор отвлекся на кого-то в этот момент.

— Можно, а почему нет? — изумленно воскликнул лечащий врач Федора Ивановича. — Он в разуме.

— Да? Странно, — озадачился Воробьев. — Он ушел из дома в чем был. И просидел на скамейке в парке, где любил гулять с покойной женой, несколько часов. Извините, но это…

— Это следствие приема препаратов, которые ему назначил какой-то коновал, — раздраженно перебил доктор. — Мы провели тщательное обследование, несколько раз брали анализы. И по некоторым маркерам перебор. Они показали сильнейшую передозировку. Старика пичкали таблетками, которые ему вовсе были не нужны. Он в разуме, поверьте. Так вы отреагируете на сигнал или мне звонить вашему руководству?

— Хорошо, я приеду. Предварительно позвоню.

И ехать Володя Воробьев должен был именно сегодня, именно сейчас. В больнице были часы посещений.

Он снял форму, переоделся в гражданскую одежду — черные джинсы и серая водолазка. Прихватил с вешалки ветровку на всякий случай. Обулся в кроссовки. И только вышел за порог, как позвонил Максим Тройский.

— Володя, привет, — поздоровался тот как-то нервно. — Нам срочно нужна твоя помощь. У нас большие проблемы.

Вступление было правильным. Воробьев мгновенно насторожился. А когда узнал о том, что позвонить попросила Саша Смирнова и именно она позвала на помощь, Володя мгновенно забыл о Федоре Ивановиче. И, усевшись в свою машину, поехал в загородный санаторий.

Когда он приехал, почти совсем стемнело. Но Сашу он заметил издали. Она была очень красивой и крайне встревоженной. Бледность ей удивительно шла, как бы кощунственно это ни звучало. А еще ей очень шли ее синие брючки и полосатый джемпер. И Володя впервые после их стремительного расставания понял, как по ней соскучился.

— Что конкретно случилось? — вылез он из машины с вопросом.

— Нина Николаевна пропала! — глянула на него Саша. — А им и дела никакого нет! Ее даже не искали толком!

В свете фонаря он рассмотрел, что глаза ее блестят от слез. И готов был тех самых, которым дела никакого нет, наказать по всей строгости закона.

— Идемте в дирекцию, — позвал он всех.

В течение получаса Воробьев слушал бестолковые объяснения персонала. Просматривал звонки, поступившие на телефон Новиковой с момента ее исчезновения. Ей много раз звонила Саша. Два раза Тройский. И один раз бывший коллега по отряду — Иван Кочетов. Сейчас он занял пост Новиковой — руководил поисками. И, по мнению Володи Воробьева, руководил Иван так себе. Не было в нем какой-то искры, что ли. Люди шли за ним, но как-то вяло.

Но мнением своим Воробьев ни с кем не делился.

Сейчас, внимательно выслушав персонал санатория, он поднял взгляд на встревоженного директора и проговорил:

— Надо срочно организовать поиски.

— Помилуйте, голубчик… — начал тихим рокотом директор.

— Я вам не голубчик, а товарищ капитан, — оборвал его Володя. — Молите Бога, чтобы Новикову нашли живой. Если нет, то пойдете под суд всей командой.

Он позвонил Ивану Кочетову, рассказал о происшествии. Тот вызвался сразу же приехать.

— Не знаю, сколько наших соберу, но постараюсь приехать не один.

Их приехало всего двое, Кочетов