Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Если на нас нападут, вам придется меня защищать. – Хогарт указал на свою раненую руку.

Она улыбнулась.

– Не волнуйтесь, здесь с нами ничего не случится. Слишком много народу. Пойдемте.

Прежде чем уйти, Хогарт бросил в шляпу нищего банкноту. Ивона посмотрела на него неодобрительно, но промолчала. Через несколько метров они остановились у подножия старой замковой лестницы, ведущей к станции метро.

– Вот это вид, – пробормотал Хогарт.

В воздухе висела мелкая морось. Небо над городом все еще застилали тучи, но сквозь них кое-где пробивались солнечные лучи. Там, где лучи касались крыш, черепица блестела. Даже обычно серая Влтава сверкала серебристой лентой. Но и эта прекрасная панорама не могла отвлечь Хогарта от единственной занимавшей его мысли: времени, чтобы раскрыть дело, у него осталось только до сегодняшнего вечера. После этого Кольшмид отзовет его в Вену. Обратный билет ему уже куплен. Звонить Расту, скорее всего, бессмысленно.

Он повернулся к Ивоне:

– Не могли бы вы попросить брата до вечера проверить для нас одного человека?

Она кивнула, словно ожидала этого вопроса.

– Знаю, смотрителя. Он причастен.

Глава 6

Вечером, пока Хогарт сидел в «Черном раке» с Ондржеем и Ивоной, наслаждавшимися рыбным ассорти и бутылкой вина, погода заметно изменилась. Хогарт ничего не ел; напротив, он старался избегать даже вида рыбы, что было невозможно из-за ее запаха. Время от времени он поглядывал в окно. С запада шел холодный фронт. За грядой черных туч вспышки молний то и дело окутывали окрестности зловещим сумраком. Дождь все не утихал. Шторм пока лишь покачивал на волнах пришвартованные в старой гавани лодки.

Ковыряясь вилкой в своих морепродуктах, Ондржей рассказал, что узнал о Яне Прикопе. Смотритель проработал в Национальной галерее более тридцати лет. Хогарт подозревал, что через год тот уйдет на пенсию. Жил Прикопа один в мансарде в переулке Бернарди, но платил алименты бывшей жене. Его взрослая дочь, которую он не видел с момента развода пятнадцать лет назад, жила в Дрваловицах, примерно в четырех часах езды от Праги. Судимостей у Прикопы не было. Раз в месяц его видели в «Папоушеке», где он всегда приходил к одной и той же женщине, некой Клеопатре Мэнеску из Румынии. В остальное время он ходил на ипподром, где редко ставил больше двухсот крон. Но самой многообещающей зацепкой для Хогарта, похоже, стала страсть Прикопы к картам. Раз в неделю он играл в та-рок с группой мужчин в «Хрдличке». В отличие от скачек здесь речь шла о крупных суммах, и, как узнал Он-држей, Прикопа задолжал влиятельным людям 30 тысяч крон. Сумма была немалой, но достаточна ли она, чтобы оправдать поджог, кражу произведений искусства и убийство? Впрочем, Хогарт видел преступления и куда более странные. В некоторых венских квартирах пожилых людей убивали меньше чем за 100 евро. Но в данном случае инстинкты подсказывали ему обратное. Почему-то не верилось, что скромный смотритель музея с моржовыми усами способен на убийство. Но что искала Шеллинг в переулке Бернарди?

– Когда в галерее вспыхнул пожар, Прикопа был на дежурстве, – сообщил Ондржей, – но несколько проституток могут подтвердить, что в ночь поджога дома Ивоны он находился в «Папоушеке» в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Хогарт сжал кулак под столом. Он откладывал звонок Кольшмиду. Но позвонить ему нужно было в течение часа. Обратный рейс забронирован на 21:55.

– Давайте сосредоточимся на Греко. Что вы о нем узнали?

Ондржей пожал плечами:

– Ничего.

– Ничего?

– Я же говорю!

По словам Ондржея, между Королем Праги и Национальной галереей не было никакой связи. Но даже если Ондржей знал о Греко что-то компрометирующее, Хогарт сомневался, что великан ему это расскажет. В конце концов, свой небольшой бизнес по продаже игровых автоматов он вел под покровительством Греко.

– В те вечера, когда произошли оба пожара, Греко был дома с дочерью и в опере – на Пуччини или что-то в этом роде, – когда исчезла твоя коллега.

– Что это доказывает? – возразил Хогарт. – Греко в любом случае не стал бы марать руки сам. Для подобной работы он нанимает таких людей, как Дмитрий.

– Все верно. Дмитрий, этот хитрый негодяй, проворачивает кучу махинаций, и о некоторых даже Греко не подозревает.

Ондржей всем своим массивным телом откинулся назад.

– Но никаких следов мошенничества со страховкой нет. Пражский преступный мир здесь не замешан. Никто из моих знакомых не замешан. – Он широко развел руками. – Если что-то подобное происходит, кто-то обязательно об этом знает. У Греко много врагов. Слухи распространяются, и рано или поздно кто-нибудь намекнет, но царит абсолютная тишина.

– Греко не так глуп, чтобы об этом болтать, – проворчал Хогарт.

Ондржей наклонился вперед, оперся локтями о стол и тихо сказал:

– Слушай внимательно, сыщик! Даже если он замешан, его люди не стали бы совершать убийство или втягивать в это дело Ивону – я тебе об этом уже говорил! Дмитрий избил бы тебя до полусмерти в какой-нибудь подворотне, но никогда бы не сжег дом моей сестры. Ты понял?

Хогарт глубоко вздохнул. Если Ондржей прав, в Национальной галерее не было кражи. Но мошенничество со страховкой определенно имело место. Невозможно быть настолько слепым, чтобы не заметить доказательств. Они буквально вопиют о себе, как лозунги на рекламных щитах.

– Если Греко в этом не замешан, разве он не мог закинуть удочку и выяснить, кто за этим стоит? – предположил Хогарт.

Ондржей снисходительно улыбнулся.

– В этом городе ничего не происходит без того, чтобы Греко не узнал. Поверь, он узнает, кто за всем этим стоит. Но сейчас он ничего об этом не знает, даже об исчезновении этой женщины…

– Александры Шеллинг.

Хогарт уставился в свой бокал с вином.

– Значит, дом Ивоны поджег призрак, – пробормотал он. – Кто, черт возьми, за этим стоит?

– Ты же сыщик! – Ондржей ткнул его в раненое плечо.

Хогарт вздрогнул, но ничего не ответил. Все трое какое-то время молчали, Ивона тоже. Наверное, она уже давно пожалела, что пригласила Хогарта к себе. Она явно с каждым часом все больше на него злилась, а он просто зашел в тупик, не зная, что делать дальше. Ивона была чертовски права. Ему следовало с самого начала подойти к расследованию иначе и, прежде всего, более деликатно. Ему также следовало прислушаться к совету Дмитрия и держаться подальше от Ивоны. Тогда все было бы иначе. Но сделанного не воротишь и время нельзя повернуть назад – наоборот, оно неслось слишком быстро, и звонок в «Медеен энд Ллойд» уже давно не просто назрел, а перезрел.

Внезапно дверь