Леди в желтом - Ли Алам

что находишься в европейской гостиной. Японское кресло и журнальный столик валялись перевернутые на полу, на стене висел ковер, украшенный латунными бабочками. Разлетевшийся на осколки проигрыватель с пластинкой, похоже, раньше стоял на столике. Ногой можно было нащупать осколок лампы, но ее самой видно не было. В комнате царил ужасный беспорядок. Если только это не те двое с красными глазами, которые гоняли по комнате пчел, устроили здесь бардак, значит, кто-то другой, очевидно, здесь что-то искал.

По комнате то тут, то там летали жужжащие пчелы. Несколько даже сидели на трупе около журнального столика. Они были очень похожи на зеленых падальных мух. Кёнэ опустилась на колени и осторожно согнала пчел с лица покойной.

Молодая девушка была обычного телосложения. Сообщили, что ей двадцать два, но она выглядела намного моложе. Черные волосы красиво зачесаны назад. Из одежды – традиционный костюм белого цвета. Она была очень красива, но теперь смотреть на изуродованное смертельными муками лицо было невыносимо. На шее видны темные синяки и царапины. Кёнэ осмотрелась и нашла на полу веревку. Ее толщина полностью совпадала со следами на шее жертвы. Наклонившись к телу, Кёнэ заметила под ним кусок белой ткани. Это был носовой платок. Обычная, ничем не примечательная вещь, как и веревка. Кёнэ поднесла платок к носу и почувствовала резкий специфический запах опиума.

Трупное окоченение уже наступило, тело невозможно было согнуть, зубы жертвы были плотно стиснуты. Кёнэ хотела проверить рот и горло, но не смогла раскрыть челюсть. Она еще раз осмотрела труп. Царапины на шее очень были похожи на следы от ногтей. Кёнэ внимательно осмотрела руки жертвы. Ухоженные ногти, дорогое кольцо. Однако кончики пальцев были повреждены, и под ногтями обнаружились кусочки кожи.

Кёнэ объединила все эти подсказки. Убийца хотел воспользоваться платком с опиумом. План провалился, и тогда он задушил жертву. Девушка сопротивлялась и расцарапала себе шею. Но веревку ослабить не смогла. Кёнэ еще раз прошлась по комнате. Здесь было две двери: одна вела на веранду, другая – во двор. Замков не было.

Исчезли драгоценности. Домработница сказала, что из кладовой пропали деньги, и в комнате она не увидела некоторых дорогих вещей. Что пропало и сколько, еще предстоит выяснить, опрашивая свидетелей. Очень похоже на ограбление. Но были вопросы к грабителю.

Инспектор Сато стоял в дверном проеме и с серьезным видом осматривал место преступления.

– Вы видели тело? – спросила Кёнэ.

– Конечно. Молодая девушка. Очень жаль. Что это у вас в руке? – продолжил инспектор.

– Это золотое кольцо.

– Если бы здесь был вор, вряд ли он оставил бы золото.

Кёнэ в очередной раз осмотрела комнату. Она искала улей. Пчелы были. Колония пчел была. Наверняка среди тех, кто попал под метелку, была и пчелиная матка. Но где же сам улей? Ответ не заставил себя долго ждать. Кёнэ обнаружила щель в потолке и посмотрела на инспектора.

– Позовите сюда самых сильных полицейских.

В комнату вошли те же двое. Потирая слюной следы от укусов пчел на шее, они с неохотой начали ломать потолок. Кёнэ с инспектором наблюдали за процессом, отойдя в сторону.

Вскоре потолочная панель отвалилась, и один из участников операции очень осторожно просунул голову в образовавшееся отверстие, но тут же вылез обратно со спокойным лицом.

– Там ничего нет.

– Этого не может быть.

Кёнэ оттолкнула полицейского и залезла сама. Улей должен быть там.

Но полицейский был прав. Над потолком было пусто. Кёнэ обыскала весь дом, но улей так и не нашла. Это было очень странно. Она опять вернулась на место преступления и проверила потолок. Как будто это поможет и несуществующий улей появится.

Когда глаза привыкли к темноте, Кёнэ увидела какой-то странный комок. Оторвала пинцетом кусочек. Для ученого, занимающегося пчелами, здесь не могло быть неожиданностей. Пчелиный воск. Он был очень маленький. В этот момент Кёнэ задумалась, остановившись около тела жертвы. Девушка лежала на полу с открытыми глазами, зрачки были черные и абсолютно пустые.

– Не хотите выйти подышать свежим воздухом? – спросил осторожно инспектор Сато.

Он предложил это, взглянув сначала на тело жертвы, а потом на Кёнэ, которая показалась ему очень расстроенной. Она не успела ответить, что не пойдет, потому что увидела на улице силуэт пожилой женщины в традиционном костюме нефритового цвета.

Кёнэ разглядела ее среди полицейских, которые, словно призраки, бродили по двору, среди зевак и журналистов, собравшихся вокруг дома, словно жуки-могильщики. Это была она – та, кого она называла бабушкой. В этой огромной толпе людей она тихо стояла, словно валун в водах ручья. Они встретились взглядами, женщина кивнула и отвернулась.

– Да, хорошо. А сейчас извините меня. Я на минутку.

Кёнэ бросилась к воротам. Старушка шла медленно, чтобы ее смогли догнать. Повернув за угол, они оказались в переулке. На удивление тихое место. И только теперь бабушка заговорила:

– Ее настоящее имя было Сона, а не Чхонхи. Ли Сона.

– Вы ее знали?

– Я знала ее бабушку. Я тоже была кисэн. Мы были подругами. – Чон Огёп говорила очень тихо.

Она стала кисэн еще задолго до рождения Кёнэ. Но девушка мало что знала о том времени. Такие истории обычно не рассказывают при детях, и дети сами потом восстанавливают их по крупицам из шепота взрослых.

– Тогда мы с бабушкой убитой собирались бежать в Шанхай. Мы были уверены, что сможем заработать на жизнь, потому что она хорошо танцевала, а я могла готовить целебные отвары и знала иглоукалывание. Но мы даже на корабль подняться не успели. Нас поймали в Инчхоне.

Что было дальше, Кёнэ знала. Попытка побега считалась серьезным преступлением для кисэн. Это влекло за собой большие проблемы. Но Чон Огёп постигла другая участь. Она была одной из тех, кто приглянулся дедушке Кёнэ, а потом она стала его любовницей. Вместо наказания за побег.

Законная жена дедушки ничего не имела против, и они даже поладили. А после того как она умерла, Чон Огёп взяла на себя некоторые бытовые вопросы семьи. Для многих родственников, начиная с родителей Кёнэ, это было не совсем приемлемо. После смерти дедушки она лишилась покровительства главы семейства и покинула дом. Вернулась в Кёнсон и стала жить одна. Это все, что знала Кёнэ об этой женщине.

– Я любила эту девочку как родную дочь. Своих детей у меня нет. Но даже если бы были, я не любила бы их так, как ее. Найди того, кто ее убил.

Кёнэ была ученой, но не сыщиком, о которых часто писали газеты. И она собиралась отказаться, но что-то помешало