Леди в желтом - Ли Алам

– Получается, своим они готовы рассказать больше. Спасибо.

Они сели в машину. Кёнэ устроилась на заднем сиденье, а инспектор сел рядом с водителем. Пока они ехали, она крепко сжимала через сумку тот пузырек. Это было тонизирующее средство из комнаты домработницы. Кёнэ внимательно следила за полицейскими и аккуратно спрятала пузырек глубоко в сумку. Никто ничего не заметил.

Глава 2. Визитер

26 марта 1937 года.

Университетская лаборатория

– Имя жертвы – Ли Сона. Но она больше известна под псевдонимом Чхонхи, – начал объяснять инспектор в патологоанатомической лаборатории университета. – Какое-то время она была кисэн, но в девятнадцать лет оставила это занятие и стала певицей. Пела она неплохо, даже смогла продать несколько пластинок и заработать на этом. Но это был не единственный источник дохода. Помогло ее умение управляться с деньгами. Красивая певица, бывшая кисэн, давала деньги в долг под проценты. Наверняка были люди, кто ее ненавидел. Но пойти на убийство… Это ведь тоже довольно затратное дело. Нанести небольшую царапину и то сложно, не говоря уже о том, чтобы убить. Убийство всегда оставляет следы.

Тона краем глаза взглянул на Кёнэ, с головой ушедшую в свои мысли. Он пытался отговорить ее от участия во вскрытии.

– Тебе правда это надо? Смотреть, как они вскроют труп и будут исследовать внутренности, – спросил он взволнованным голосом.

Но она все-таки пошла в лабораторию. Получив разрешение от руководства полиции, Кёнэ не могла лишить себя этой возможности, даже несмотря на уговоры жениха. Тона посмотрел на часы, висящие на стене лаборатории, и зафиксировал время.

– Приступим.

Сначала Тона внимательно осмотрел тело.

– Укус пчелы может быть смертельным? – неожиданно спросил инспектор Сато.

– Если будет сильная аллергическая реакция или какой-то особый случай. Но обычный укус пчелы для человека не смертелен. Тем более медоносной пчелы, которых мы видели в доме жертвы. А судя по рассказам свидетелей, у Соны не было аллергии на укусы пчел.

– Да, вы правы. Жертва умерла не от укуса, ее задушили, – сказал Тона, указывая на рану на шее. Затем, осмотрев запястья и лодыжки, он добавил: – Никаких следов от веревки на руках и ногах.

– Это могло быть самоубийство?

– Следы на шее при попытке задушить себя отличаются от тех, что остаются, когда душит другой человек. Посмотрите на шею. Рана от веревки очень глубокая. Видите, она неровная и прерывистая. Значит, преступник душил ее сзади. Жертва сопротивлялась. Похоже, между ними даже была борьба. Это видно по рукам жертвы. Вы нашли орудие убийства?

– Да, на месте преступления. Это веревка. Лежала рядом с телом.

– Веревка, говорите. Совпадает с раной на шее. Но это совершенно обычная веревка. Сложно будет по ней искать убийцу.

Тона продолжил вскрытие. Он наклонился, чтобы осмотреть уже помутневшие глаза жертвы и открытый рот. Когда с трупа девушки сняли одежду, инспектор сразу окинул взглядом обнаженное тело. И в тот самый момент, когда показалась грудь, изо рта жертвы выпал кончик языка и закрыл нижнюю губу.

Мертвые ничего не чувствуют. И в этот момент вместо Чхонхи чувство стыда испытала Кёнэ. Ее внутренний голос повторял, что это не унижение, а лишь необходимая для науки процедура. Но тогда почему она испытывала чувство стыда? Настроение было испорчено, и она отвела взгляд в сторону.

– Следов изнасилования нет. Судя по состоянию мышц и помутнению роговицы, с момента смерти прошли примерно сутки, – сказал Тона.

– Преступление произошло прошлой ночью. Домработница сказала, что видела хозяйку в семь часов вечера. А если принять во внимание рассказы свидетелей, то все произошло после двух часов ночи.

– Тогда будем считать, что смерть наступила между двумя и пятью часами ночи. На бедре у жертвы небольшой ожог первой степени, скорее всего, от супа или горячего напитка. Больше ничего необычного. Приступаю к вскрытию.

– Подожди.

Оба мужчины посмотрели на Кёнэ. К горлу подступил ком слез. Ее жених проводит вскрытие, и он здесь главный. Инспектор пытается как можно быстрее раскрыть дело. Им обоим все равно, что чувствует в это время единственная среди них девушка. Кёнэ все время будто балансировала между симпатией и безразличием.

– Можно я сама один раз осмотрю тело?

Тона немного отошел в сторону. Кёнэ посмотрела на тело и на какое-то время успокоилась. Этому мертвому человеку, а точнее мертвой девушке, было двадцать два года. У нее были какие-то желания, будущее, о котором она мечтала. А кто-то ворвался в дом, задушил ее и за какие-то несколько минут все это разрушил. Разбил вдребезги и исчез неизвестно куда. Если она не начнет сейчас думать о том, кто и зачем это сделал, то это навсегда останется тайной. Кёнэ принялась спокойно изучать тело.

– Нашли что-то новое?

Девушка не ответила. Она достала пинцет, направила его в рот покойной и достала маленькие, незаметные глазу, осколки стекла. Инспектор стоял с растерянным видом.

– Что это?

Тона, поймав на себе взгляд инспектора, лишь непроизвольно пожал плечами. Кёнэ осторожно положила осколок на поднос.

– Во рту и на языке есть небольшие раны. На языке это порезы, а вот на уголках рта раны похожи на повреждения в результате трения.

Тона наклонился и еще раз осмотрел лицо трупа. В уголках рта, как и говорила Кёнэ, были маленькие раны. Настолько маленькие, что их практически невозможно было увидеть, если не приглядываться. Было заметно, что кожа содрана каким-то предметом.

– Действительно, раны такие, будто по ним прошли каким-то маленьким предметом. Какая ты молодец!

Инспектор почесал голову.

– На месте преступления мы нашли платок, пропитанный опиумом. Этим платком усыпили жертву.

Тона покачал головой.

– Платок не подходит ни по размеру, ни по расположению повреждений. Его могли использовать как кляп, чтобы жертва не кричала.

«Но ее не связывали», – подумала про себя Кёнэ. Она поняла, что придется показать и остальные ее находки.

– Вот здесь видно, что срезаны волосы. Можно предположить, что это не попытка подровнять или изменить прическу, – сказала Кёнэ, указав на то место, где у жертвы был срезан большой клок волос.

– Женщины и правда более внимательны.

Инспектор Сато не скрывал восхищения. Тона в это время сложил в конверт для улик осколки стекла, а затем описал в журнале характерные признаки ран во рту жертвы и срезанные волосы.

Больше никакой информации вскрытие не показало. Обнаруженный перелом гортанного хряща лишь еще раз подтвердил версию, что причина смерти – удушение. Остальные части тела были без повреждений. Инспектор Сато, наблюдая за процессом, предложил передать в лабораторию голосовые связки жертвы для проведения исследований во имя развития