Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

он постоянно сканировал детали всего, что видит. Впрочем, так оно и было. Матвей представлял собой педанта, но не зануду, проявлял гибкость в гипотезах, был сдержан в эмоциях, умел расположить к себе с первого взгляда, ценил тишину, но охотно вступал в споры на научных конференциях.

Несмотря на то что отец его, Илья Борисович Вересов, был искусствоведом, особых богатств в семье никогда не имелось. Зато важное место в его кабинете занимала довольно обширная коллекция старинных ключей и печатей, а также фисгармония, тоже оставшаяся с незапамятных времен — от деда. После защиты докторской Матвей от нечего делать выучился на ней играть.

Настоящих друзей у него случилось немного. С самого детства ему было скучно заниматься тем, чем обычно развлекаются подростки, а его увлечения, хотя и вызывали уважение, но принесли Вересову славу странного. А потом ему стало слишком некогда, потому что учеба, работа, наука и увлечения занимали слишком много времени, требуя его всего, без остатка. Так и вышло, что помимо Артема Басицкого, тоже профессора, но истории музыки, у него было еще два друга. Один работал хранителем Отдела западноевропейской живописи Эрмитажа, другой — реставратором Русского музея. В общем, интересы у всей четверки были схожими и разговоры при встрече соответствующими.

При этом Матвей Ильич привечал студентов. Не всех, а только тех, у кого горели глаза. Тех, кто хотел читать картины как тексты. Многие из них становились помощниками в его расследованиях, которые Матвей проводил в основном для детективов. Бывали и реальные дела, поскольку Вересов негласно сотрудничал с отделом по делам культурного наследия Главного управления МВД по Санкт-Петербургу, помогая расшифровывать символы в делах о контрабанде антиквариата.

Он стремился доказать, что искусствоведение — это криминалистика прошлого, поскольку каждая ваза, картина или статуя хранят следы намерений, открытий и лжи. Больше всего на свете он боялся того, что литературная слава Артема Воронцова затмит научную славу Матвея Вересова, отчего и хранил тайну своего авторства за семью замками, не открываясь даже друзьям.

К своим недостаткам Матвей относил то, что частенько слишком полагается на интуицию, а еще некую особенность своей нервной системы, из-за которой он плохо спал, соприкоснувшись с «темными» артефактами, например с портретами, имеющими неоднозначную историю. Однако именно сегодня он отлично выспался.

Матвей взглянул на часы — без десяти десять. Да уж, неплохо он придавил подушку. Повезло, что сегодня ему на работу только к третьей паре, то есть к полудню. Он встал с постели, по давно выработавшейся привычке сразу застелил кровать, сделал короткую гимнастику, потому что следил за собой, считая, что здоровье закладывается смолоду, сварил и выпил кофе, съел немудреный бутерброд с сыром, которым привык довольствовать по утрам, тщательно выбрал свежую сорочку, вдел в рукава запонки.

Сегодня никаких официальных мероприятий в университете не намечалось, так что можно обойтись без галстука и брюк со стрелками. Облачившись в джинсы, ботинки на нескользкой подошве и любимый серый твидовый пиджак с заплатами на локтях, профессор Матвей Вересов с удовлетворением осмотрел себя в зеркале, накинул практичную и удобную пуховую куртку, взял портфель, вышел из квартиры, запер за собой дверь и легко сбежал на первый этаж.

Там, сидя на первой ступеньке, плакала девушка. Та самая, что около недели назад влетела в него, когда они с Артемом Басицким спешили к выходу. Несмотря на то что он видел девушку пару минут, не больше, Матвей сразу ее узнал. Небольшого роста, худенькая и похожая на взъерошенного воробья. И довольно симпатичная, несмотря на зареванное лицо и красный, распухший от слез нос.

— У вас что-то случилось? — спросил Матвей.

Он не хотел спрашивать, потому что искренне считал, что чужие проблемы его не касаются, особенно когда о помощи никто не просит, но просто пройти мимо не смог. Девушка, точнее молодая женщина, по виду его ровесница, выглядела очень трогательно и беззащитно, однако в ее взгляде читалось, что просить о помощи она не будет. Люди с таким взглядом с детства самостоятельно разбираются со всеми проблемами.

Незнакомка подняла голову, уставилась на Вересова влажными глазами, казавшимися сейчас особенно бездонными.

— Я вас где-то видела, — проговорила она.

— Да, видели. Здесь в подъезде. Вы тогда врезались в меня, потому что летели как паровоз без стоп-сигналов.

В ее заплаканных глазах мелькнула искорка узнавания.

— Точно. Вы были с Артемом. Басицким. А я — не паровоз, — сказала она. — И я не летела, я просто зашла и не ожидала, что вы появитесь у меня на пути. Простите еще раз.

— За что? — уточнил Матвей. — Вы не нанесли мне никакого ущерба.

То, что девушка, оказывается, знает Басицкого, стало для него неприятным открытием. Артем тогда ни слова не сказал о том, что они знакомы. Почему? Эта девушка значит для него слишком много? Ведь Артем, как и он сам, холостяк. Просто он, Матвей, никогда не был женат, а Темка недавно развелся и, обжегшись на молоке, теперь дул на воду, не торопясь жениться снова. Или, наоборот, она для него вообще ничего не значит? Вересов не любил, когда чего-то не понимал.

— Это хорошо, что я не нанесла ущерба, — добавила незнакомка.

Прозвучало это как-то обреченно, что ли.

— Повторю свой вопрос. У вас что-то случилось? Я могу вам помочь?

Она снова подняла голову и уставилась ему в лицо своими невероятными глазами. Слезинка скатилась по щеке, прокладывая мокрую дорожку из уголка одного глаза к краешку губ. Милому, трогательному, беззащитному.

— Скажите, вы можете мне помочь в том, что мой отец — убийца?

Такого Матвей, признаться, не ожидал.

— Простите, что?

— То, что слышали. Тридцать лет я считала, что папа бросил нас с мамой, ушел к другой женщине, а сегодня выяснилось, что все наоборот. Это мама с ним развелась, потому что ему дали двенадцать лет за убийство.

— Убийство? И оно случилось тридцать лет назад?

— Да, в этой самой парадной. Вы что, об этом не знали?

— Понятия не имел. — Вересов пожал плечами. — Мне тогда было всего шесть лет, и обитал я не в этом доме, а с родителями, на Петроградке. Здесь жили мои бабушка с дедом, но даже если они и знали что-либо про убийство, то с шестилетним пацаном не делились. А кого убил ваш отец?

— Молодого актера по имени Антон Бакалов. Он жил в квартире моей бабушки, и моему отцу это не понравилось.

— В какой квартире?

— В двадцать шестой. Она на четвертом этаже.

Матвей вздрогнул. Артем Басицкий жил в двадцать пятой квартире, то есть приходился незнакомке соседом. И почему он не