Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

Нечасто, пару раз в год. Летом, на твой день рождения, и зимой, перед Новым годом. Он знал, что я вышла замуж за Ивана, пожелал нам с ним счастья, поздравил меня, когда Петя родился. И фотокарточки твои я ему посылала. А когда он вышел… Ты в девятом классе училась, Ваня тебя фактически вырастил, вся наша жизнь была такая спокойная, устроенная. В общем, я попросила его не появляться, не бередить душу. Тем более что ты ничего не знала.

— А вот это, мама, действительно подло, — резко сказала Маша. — Не быть женой зэка вполне себе понятное желание. А за меня решать, нужен мне такой отец или нет, не стоило.

— Возможно, ты и права. Но что уж теперь.

— Мама, а ты виделась с папой после того, как все случилось? До развода?

— Да, конечно, я же и на суд ездила. Ты с соседкой тогда оставалась. Не помнишь?

Маша помнила смутно. Да, точно, как-то уже после исчезновения папы мама привела ее к тете Даше, и она провела в соседской квартире несколько дней. Она так боялась, что мама тоже исчезнет, что практически все время плакала и даже заболела. У нее поднялась высокая температура и спа́ла только после того, как мама вернулась.

— А что он тогда тебе сказал? Хотя бы объяснил, почему он убил этого человека?

— В том-то и дело, что ничего не сказал и ничего не объяснил. По большому счету, из-за этого я с ним и развелась. Если бы я знала, почему он так поступил, то нашла бы в себе силы простить и ждать. Но меня оскорбил тот факт, что твой отец даже не счел нужным объясниться. Он лишил жизни человека, не сделавшего ему ничего плохого, и при этом его не остановило наличие семьи. В тот момент, когда он схватился за этот проклятый канделябр, он не вспомнил ни обо мне, ни о тебе. И вот это равнодушие и задело меня больше всего. Ты понимаешь, о чем я?

Да, пожалуй, Маша понимала.

— Мам, папа сделал то, что сделал, и заплатил за это. Он провел двенадцать лет в тюрьме, он потерял семью, он лишился возможности видеть меня, он согласился на твои правила игры, потому что чувствовал себя виноватым, и не приехал в Новосибирск, но почему он, выйдя на свободу, не вернулся в Питер? Почему он оборвал все отношения со своей матерью?

— Понятия не имею, — ответила мама. Голос ее звучал устало. — Когда Алина Аркадьевна категорически не приняла меня и наш брак, он в одночасье перевернул всю свою жизнь, увез меня в Новосибирск и отказался от встреч с матерью на пять лет. Потом случилось то, что случилось. А когда Володя вышел на свободу… Я не знаю, Маша, это всего-навсего мои предположения, но, возможно, твоя бабушка сделала или сказала что-то, чтобы он вновь вычеркнул ее из своей жизни.

Сказанное заставляло задуматься, хотя и не содержало никакой конкретики.

— Ладно, мама, — сказала Маша, решив сжалиться. — Ты прости, что я тебе душу разбередила. Я понимаю, что ты хотела как лучше, и совершенно не сержусь. Ты точно не знаешь, где папа сейчас живет?

— Понятия не имею. Мы правда не общались с того момента, как он вышел на свободу. А зачем тебе?

— Я хочу его найти и задать ему все вопросы, на которые мы с тобой не знаем ответа.

Мама снова немного помолчала.

— Отговорить я тебя все равно не смогу, — проговорила она наконец. — Может быть, ты и права. Тебе никогда не была близка позиция страуса. Лучше знать правду и жить дальше, чем блуждать в потемках в поисках ответов, которые лежат на поверхности. Я просто боюсь, что ты расстроишься, если Володя не захочет с тобой разговаривать.

— Мамочка, я потеряла папу, когда мне было четыре с половиной года. Возможно, в тридцать четыре с половиной я смогу его найти. А если нет, то это не нанесет мне смертельной раны. Я тебе обещаю.

— Вот и славно, — подытожила мама, и они распрощались.

Вологодская область. Если собраться туда ехать, то на поездку нужно время. Сегодня вторник, а значит, до выхода на новую работу остается меньше двух недель. Что это значит? А только то, что времени на раскачку нет. Поэтому вечером этого же дня Маша стояла на пороге одной из квартир на втором этаже, собираясь с духом, чтобы нажать на кнопку звонка.

— Привет, вы меня ищите?

Она повернула голову, увидела поднимающихся по лестнице мужчин — Артема Басицкого и Матвея Вересова — и в очередной раз подумала, насколько выигрышнее смотрится Артем в плане мужской привлекательности. Она была бы рада, если бы он пригласил ее сходить в какое-нибудь кафе. Но Басицкий, казалось, не обращал на нее ни малейшего внимания. Лишь коротко кивнул, беспристрастно ожидая, пока новая соседка ответит на вопрос друга.

— К вам? — удивилась Маша. — Почему к вам, мне нужна Алтынгуль Мураталиева. Это же ее квартира?

— Это моя квартира, — любезно ответил Вересов. — А Алтынгуль живет напротив. У нее квартира расположена так же, как у вас.

Маша вспыхнула, кляня себя, что опять все перепутала. Что он про нее подумает? Что она специально приперлась к нему в гости под надуманным предлогом.

— Простите, — пробормотала она, переходя к двери квартиры напротив.

У Алины Стрельниковой и у Алтынгуль Мураталиевой — четырехкомнатные квартиры, одна на втором этаже, вторая на четвертом. У Матвея и Артема с его бабушкой Полиной Григорьевной — трехкомнатные, на тех же этажах соответственно. Но на лестничную площадку выходили еще две двери, расположенные посередине. Интересно, какие квартиры там? Однокомнатные? Совсем крохотные?

Она задала свой вопрос, не для того чтобы затягивать разговор, а просто потому, что не смогла удержать рвущееся наружу любопытство.

— В этих домах две квартиры на этаже, — охотно пояснил Матвей, потому что Артем по-прежнему молчал со скучающим видом. Маша даже внезапно разозлилась на столь неприкрытое пренебрежение. — А эти двери представляют собой черный ход. Я свой внутри квартиры заложил, когда ремонт делал. Я живу один, так что мне выходить потайным ходом незачем. А вот Артем такой дверью пользуется, когда поздно возвращается и не хочет тревожить бабушку.

Из всего сказанного Маша услышала только то, что Артем Басицкий часто возвращается домой по ночам, когда Полина Григорьевна уже спит. Что ж, он в разводе, а значит свободен. Имеет право проводить время так, как ему хочется.

— А на третьем этаже кто живет? — спросила она, чтобы скрыть, что у нее испортилось настроение.

— Над Алтынгуль в четырехкомнатной