Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

Там же был и Ломтев. В его задачу входило опознание главаря наемников. Ливень стоял стеной. Метрах в пяти от взрыва кубинцы обнаружили наемника с множественными ранениями. Он уже не мог идти, силы покидали его. Это был личный телохранитель Каллана с говорящей кличкой Дробовик. Именно ему главарь поручал ликвидации своих дезертиров, пленных бойцов правительственных войск и местных жителей. Снисхождения он не ждал. Из последних сил он открыл огонь по преследователям. Патроны в автомате скоро закончились, а перезарядить ему уже не дали. Однако одна из пуль ударила Ломтева в грудь.

— Где полковник Каллан? — допытывался Ломтев, зажимая рану.

Умирающий только махнул рукой в сторону буша.

— Что с ним?

— Ранен в спину и ноги. Его наши унесли, — с трудом ворочая языком, проговорил наемник.

— Сколько с ним человек?

— Четверо.

— Под таким ливнем, да еще с тяжелораненым, они далеко не уйдут. Их надо догнать, — обратился Ломтев к командиру группы преследования. Один из кубинцев накладывал ему повязку, чтобы остановить кровотечение.

— В таких условиях это не имеет смысла, — ответил кубинец. — Тебе нужно срочно в госпиталь, товарищ.

Мощные грозовые тучи преждевременно затмили закатное солнце. На буш опустились непроглядные сумерки. Из-за сильного ливня ничего было не различить на расстоянии вытянутой руки.

— Ставь людей в цепь, и пусть прошьют из автоматов хотя бы ближайшие окрестности, — предложил Андрей. — Сейчас узнаю, как давно они ушли.

Однако спрашивать было уже некого. Наемник замолчал навсегда. Командир отдал приказ, и бойцы быстро рассредоточились. Буш загремел от автоматных очередей. Кинжальный свинцовый огонь накрыл ближайшее пространство. Подгоняемые непогодой, спецназовцы поторопились покинуть лесной массив. Кубинцы подняли своего раненого советского боевого товарища и энергично двинулись из пролеска. На дороге их уже ждал транспорт.

Они так и не узнали, что их слепой огонь достиг все-таки своей цели. Один из четырех соратников Каллана был убит, другой ранен. Оставшиеся просто бросили своего командира и поспешили унести ноги. Раненый полковник, сцепив зубы, на одной силе воли и упрямстве смог добрести к утру до ближайшего поселения. Здесь дрожащие от страха местные жители смогли оказать ему первую помощь.

На следующий день патруль зашел в деревню, и им тут же сообщили о беглеце. Ангольские военные не знали, с кем имеют дело, и проявили полную халатность, вломившись в хижину, где прятался наемник. В результате Каллан успел застрелить двоих. Только после того, как его еще дважды ранили, облаве удалось его схватить. Когда они узнали, кто он, то не стали добивать мнимого полковника, а отвезли его в штаб. Всего пару месяцев удалось повоевать Костасу Георгиу в Анголе. Потом был суд и законное возмездие. Операция «Кольцо», организованная совместно советской военной контрразведкой и Управлением военной разведки Республики Куба завершилась разгромом самого опасного подразделения наемников.

Андрея доставили в госпиталь, где ему сделали операцию и достали пулю. Ближайшим транспортом переводчика сопроводили в советский госпиталь в Ланде. Здесь ему стало совсем плохо. Время от времени Андрей выплывал из забытья, разум прояснялся, и он мог реально воспринимать окружающее, но по мере нарастания температуры, когда она поднималась до запредельного уровня, его начинал бить озноб, очень похожий на агонию. Тогда кошмары врывались в сознание больного. Сумрак сгущался под тяжестью болезни, разум погружался в пучину нереального. Раненый ощущал, как пространство теряет свои привычные масштабы, а окружающая обстановка расплывается, теряет свои очертания, искажается, словно отражение в кривом зеркале. Ползущая по стене муха кажется огромной и страшной, как будто открывает ворота в иной мир, и он чувствует, что одно неверное движение — и он окажется в совершенно другом измерении. Тумбочка рядом с кроватью видится таким маленьким, но уютным укрытием, что очень хочется залезть в нее и спрятаться. Ощущение дезориентации в пространстве усиливалось. Андрей одновременно понимал, что лежит на койке в госпитале, и в то же время ощущал, что вертится по всем осям, словно воздушный шарик, потерявший точку опоры под порывами сильного ветра. Голоса в голове шептали что-то неразборчивое, и он не мог понять, откуда они исходят. Перед глазами продолжали возникать странные образы. Среди этой тьмы и хаоса неожиданно выплывал фонтан из переплетенных серых человеческих тел. Они стояли на коленях, сросшиеся и изломанные, словно куски головоломки, собранные неправильно. Их тела извивались и тянулись к потолку, который пульсировал в такт частым лихорадочным ударам сердца. Андрей начинал задыхаться, чувствуя, как воздух становится густым и тяжелым, отчего он испытывал страх и отчаяние. Потолок, который казался живым из-за кишащих на нем насекомых, пульсировал и шевелился, словно живое существо. Он пытался закричать, позвать на помощь или разорвать отчаянным криком эти видения, но голос не подчинялся, и раненый оставался один на один с этим кошмаром, в котором реальность и безумие сливались воедино.

Купцов выкроил время, чтобы посетить своего подчиненного. Майора практически беспрепятственно пропустили в палату. В недоумении он застыл в дверях.

— Мне Ломтев нужен. Где он? — обратился посетитель к медицинской сестре.

— Так вот же он, — она указала на кровать в углу помещения.

Молодого человека было не узнать. Глаза и щеки ввалились, резко обозначив скулы. Кожа серая, с фиолетовыми кругами под глазами. Казалось, что просто кожа натянута на голый череп. У раненого был сильный жар, от которого до крови потрескались губы. Он бредил. Увиденное угнетающе подействовало на Купцова.

— Юрий Иванович, — обратился он к подошедшему начальнику госпиталя, полковнику медицинской службы Жукову. — Как мой переводчик, Андрей Ломтев?

Усталый медик только печально развел руками.

— Как видите. Он в тяжелом состоянии.

— Но мне говорили, что рана не опасная.

— Это да, пулю вытащили, операция прошла успешно. Но парень потерял много крови, пока его везли до операционной. Хотя и это не так страшно, — пожилой медик снял очки и нервно стал протирать линзы. — Хуже всего, что он подхватил еще вдобавок тропическую малярию. Все вместе может привести к очень печальным последствиям.

— Подождите, доктор, — недоумевал майор. — Я, наверное, чего-то недопонимаю. Вы говорите, рана не опасная, средней тяжести. Малярия тоже излечима. Тогда в чем загвоздка?

— Именно что излечима, — еще больше занервничал Жуков.

Юрий Иванович, несмотря на большой врачебный стаж, так и продолжал сильно переживать за каждого своего пациента. Никак у него не вырабатывался профессиональный цинизм.

— Все лечится, если есть чем. Наш госпиталь, товарищ майор, только по названию лечебное заведение. Лекарств нет, оборудования минимум, не хватает квалифицированного персонала. Нет у нас запасов крови. Я как попрошайка езжу к летчикам и судовым врачам, выпрашиваю хоть что-нибудь. Коллеги входят в мое положение, делятся, но этого мало. Мне как военному врачу запрещено оказывать