Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

Андрей повернулся к парням, которые смотрели на него с надеждой и предвкушением. В их глазах откровенно читалось: «Ну, рассказывай же, как там у вас в Анголе, как африканские женщины, и поподробнее». Хотя опыта общения у него с африканскими женщинами и не было, но в голове уже вертелись образы из рассказов сослуживцев. Он понимал, что парни ждут не просто рассказа, а чего-то невероятного, почти мифического. И он не мог обмануть их ожидания, ведь только ему удалось побывать в тех далеких краях.

— Ну ладно, только никому! — начал Ломтев, и все энергично закивали. — Представьте: жара, пальмы, и вдруг — она! Вся такая смуглая-смуглая, с улыбкой до ушей, танцует передо мной в одной набедренной повязке из пальмовых листьев…

Парни слушали затаив дыхание, а Андрей вдохновенно продолжал:

— И вот представьте, подходит она ко мне и говорит: «О, белый человек, в моем племени ни у одной женщины не было белого мужчины».

— Ну, а ты ей? — не мог уже сдержаться Степа.

— Ну, я и не растерялся. У нас в Анголе все просто — пальмы, жара, обезьяны, попугаи. Сплошная романтика для общения с девушкой.

Парни хохотали, хлопали Андрея по плечу и говорили: «Да ладно тебе заливать-то! Но все равно ты молоток!» Они уже видели себя героями этих историй, которые будут рассказывать в своих провинциальных городках, и как они будут гордиться своим приятелем, вернувшимся из Анголы. И Андрей был доволен, что может подарить им эти незабываемые моменты, пусть даже и выдуманные. Так рождаются армейские байки — веселые, нелепые, но такие забавные и близкие.

Андрей с Еленой не разговаривали почти неделю. Наконец молодой человек не выдержал и во время ночного дежурства с виноватым видом подсел к девушке. Длинный темный коридор одиноко освещала настольная лампа на столе дежурной медсестры. Лена делала вид, что не замечает подошедшего пациента, сидела, уткнувшись в учебник по анатомии.

— Лена, прости меня, пожалуйста. Я вел себя как дурак, — залпом выдохнул заранее приготовленную фразу Ломтев.

Девушка не смогла долго сердиться и улыбнулась в ответ.

— Как хорошо, что ты первый подошел. Я бы ни за что не набралась смелости первой с тобой заговорить.

— Ну и правильно. Что с таким олухом разговаривать, — парень был счастлив, что между ними растворилась льдинка холодной отрешенности. Ему очень захотелось сделать ей что-нибудь приятное.

— Что изучаешь?

— Зубрю название борозд в коре головного мозга по-латыни. Я их даже прочитать не могу, не то что выучить, — с возмущением отпихнула от себя учебник девушка.

— Так давай я тебе помогу.

— Как?

— Португальский — это же почти латынь. Я буду тебе произносить слова, а ты просто повторяй их за мной. На слух слова лучше запоминаются. Чтобы лучше сосредоточиться, закрой глаза.

Действительно, таким образом у девушки стало получаться гораздо эффективнее. Зажмурившись, она гораздо увереннее произносила сложные термины. Вскоре Андрей не выдержал и, воспользовавшись тем, что она крепко закрыла глаза, робко поцеловал Елену. Возражений с ее стороны не последовало. Испытывая необычайный прилив нежности, молодой человек ласково погладил девушку по голове и по щеке. Это ей неожиданно понравилось. Дело в том, что ранее Лена никому не разрешала дотрагиваться до ее лица, кроме мамы. Даже когда подруги при встрече или расставании хотели чмокнуть ее в щеку, она старалась увернуться. Другое дело — проявление ласки любимого человека. Она даже зажмурилась от ощущения тихой щемящей радости.

Их отношения стали бурно развиваться. Здоровье курсанта быстро шло на поправку. Скоро встал вопрос о выписке. Елена набралась смелости и обратилась с вопросом о последствиях ранения и болезни к лечащему врачу.

— Что касается ранения, то я здесь особых тревожных признаков не наблюдаю. Другое дело «болотная лихорадка», так раньше называли малярию. Болезнь противная и коварная. Люди болеют малярией в течение по крайней мере 50 тысяч лет и полностью победить ее не смогли. Симптомы снимаются довольно быстро, а вот последствия могут проявить себя гораздо позднее. От нее страдают в большей мере печень, селезенка, суставы. Вот за ними теперь надо будет следить особо.

Заметив, как посерьезнело лицо девушки, врач по-своему истолковал ее реакцию.

— Не волнуйтесь, Леночка, как медик вы должны знать, что механизм передачи инфекции носит трансмиссивный характер, то есть исключительно через укусы комаров, и никаким другим путем не передается.

— Это я знаю, доктор, — девушка покраснела от смущения, поняв довольно прозрачный намек доктора. — Меня интересует, насколько велика вероятность рецидива.

— Современная наука пришла к мнению, что иммунный ответ против малярийной инфекции развивается медленно. Он характеризуется малой эффективностью и практически не защищает от повторного инфицирования.

— Что бы вы порекомендовали избегать нашему пациенту?

Девушка подошла к главному пункту, ради которого она и затеяла этот разговор. Она не хотела, чтобы дорогой ей человек снова мог попасть в страну, где идет война и бушуют болезни. Сделать это она могла, организовав авторитетное врачебное мнение. Именно это она и хотела сейчас сделать.

— Я бы не рекомендовал посещение стран с тропическим жарким влажным климатом во избежание рецидивов.

— А вы можете эти рекомендации указать в своем заключении в истории болезни Ломтева?

Лицо врача стало серьезным. Нехитрая игра Елены стал понятна опытному медику.

— Это он вас просил?

— Нет, что вы, профессор, — она готова была заплакать от стыда. — Андрей ничего не знает. Это я сама. Извините меня.

— Идите и занимайтесь больными, — в голосе врача не было ни осуждения, ни сочувствия. Они больше не возвращались к этому разговору, но соответствующая запись в медицинской карте Ломтева появилась.

После выписки из госпиталя Андрею предоставили месячный отпуск для поправки здоровья. В институте как раз закончилась сессия и наступили летние каникулы. Он поехал к себе на родину.

Вернулся в Москву Ломтев к началу учебного года. В учебной части ему сообщили, что догонять обучение он будет с нынешним четвертым курсом, так как зимнюю сессию из-за командировки он не сдавал. Также его попросили зайти в особый отдел. Андрей в некотором замешательстве отправился в кабинет, о реальной деятельности которого мало кто знал, но домыслов ходило много. Он четко доложил седому полковнику о своем прибытии.

— Присаживайтесь, товарищ Ломтев, — пригласил хозяин кабинета и по телефону кому-то сообщил: — У меня курсант Ломтев. Да, тот самый. Хорошо, ждем.

Объяснять полковник заинтригованному курсанту ничего не стал. Он достал из сейфа папку, на которой виднелась типографская надпись «Личное дело» и от руки были вписаны его фамилия, имя, отчество и неизвестный шифр. Вскоре в кабинет