Воронка. Спаси меня - Майя Тень

до первого побега я разнылась перед Степаном, что мои бальзамины и фиалки погибнут, что за ними никто не будет смотреть. А он, видимо, рассказал об этом Учителю и уже вдвоем они решили как это обратить в свою пользу. Буквально через неделю в моей комнатушке и комнатушке Маргариты, которой я обещала подарить бальзамин появились цветы.

— Вот ты ноешь, что в «Воронке» тебе доступ к свободе ограничивают. Ищешь пути выхода отсюда. Убежать хочешь. Я тебе по-хорошему говорю: забудь об этом. Это невозможно. И смотри, что по велению Учителя тебе принеси: два твоих шикарных цветка. Один, как ты и хотела, сестре Маргарите можешь отдать.

Какое там заподозрить неладное, я прыгала и скакала от радости. Правда, идея отсюда уйти тоже уже довольно прочно засела в голове.

…Бейджики, офисный мусор, огромное количество дисков и рекламных книжечек — такое добро мы с Гордеевым находили навалом. Но они в нашем деле были не особо интересны. А вот мелкий мусор в корзине шредера Илью заинтересовал.

— Это ведь теперь только мусор, притом мелкий мусор, — возражаю я.

— Степень секретности второй. Организаторы явно не думали, что в ближайшее время понадобится уничтожать документы с концами и особо не озаботились приобретением шредера хотя бы с 4, а лучше 5 уровнем секретности, что нам на руки. А с этим при определенной сноровке, думаю, можно будет разобраться. Будем надеяться, что какую-то зацепку даст.

Работа была нудная, долгая, монотонная, но ощущение безопасности рядом с Ильей манило, не отпускало. Он был внимателен к моим словам, не давил, но помогал облачать воспоминания в слова. Не все. Не всё. Самое страшное было заморожено, и я не хотела их вытаскивать наружу, да что там наружу, я и сама от них мастерски пряталась, делала вид, что их, этих кошмарных воспоминаний-фрагментов нет. Когда так делаешь — не больно. Иначе — кажется, что не выжить.

— Ты совсем иначе ко мне относишься. Не так, как тот сержант или капитан, не знаю, кто он…

— Сайгаков?

— Да. Перед ним я чувствовала себя так, будто это я преступница, а не те, кто меня удерживал, давил и… ну и всякое там было.

Прикосновение к рукам, всего на мгновение капитан Гордеев сжал мои ладони, и неловкость и болезненность исчезли. Наоборот, захотелось выплеснуть хотя бы часть накопившейся боли наружу.

— Я так обрадовалась тогда. Дошла, добежала до полицейского участка. Значит, весь кошмар позади. Так мне казалось. Я крикнула «Помогите», хватаясь за стол, за которым он сидел. Пыталась объяснить ситуацию, выходило отрывочно, нервно, напряженно: «Меня держали насильно. Отобрали имущество, документы. Его кличка Учитель. Имя не знаю, но я знаю место и могу поехать с вами, все показать»…

Я не знала, что надо делать в таких случаях. Я думала, важно, как можно быстрее вызвать наряд, бежать, ехать, лететь туда, поймать с поличным. Но Сайгаков, неспеша оторвавшись от монитора, поднял на меня такие холодные, такие равнодушные глаза:

— То есть вы сейчас без документов, без каких-либо доказательств, явно со следами нервного расстройства, хотите, чтобы я вызвал наряд. Вы действительно считаете, что это так делается?

Надежда, такая яркая минуту назад, начала блекнуть с катастрофической скоростью. Почему он просто не вызывает группу? Почему он вышел из приемной в коридор и звонит по телефону? Беспокойство все сильнее стягивало живот в тугой узел.

Но он вернулся. Его лицо стало будто спокойнее, даже какое-то радостное. Предложил чай с конфетами и печеньем. Я была без сил, голодная. Подкрепилась этим чаем. Но беспокойство не проходило. Потом он предложил написать заявление. Я подробно все описала, все, что знала про “Воронку”, все их угрозы. А потом двери распахнулись и на пороге появился один из до боли, до омерзения знакомых охранников:

— А вот и наша беглянка! Мы позаботимся о ней, благодарим за оперативность, капитан. Наша девочка не совсем здорова, видимо, обострения у таких как она случаются не только осенью.

Я помню, что изо всех сил крикнула, что не пойду с ним. Но за дверью ждал ещё один такой же противный охранник, который просунул руку под моё пальто и якобы заботливо приобнял меня за талию, а на деле я почувствовала на своем теле холод металла, острие ножа в любую минуту угрожало вонзиться в тело. А потом...

Я рассказывала Гордееву, дажне не обращая внимание, слушает он меня или нет. Боль выплескивалась через рваные вздохи, через град слез, но из тысяч льдинок, что сковали сердце, спасая и одновременно раня, одна уже начала таять, принося долгожданное облегчение.

Капитан Гордеев прижал к себе и держал так долго, сколько надо было, чтобы это кусок льдины растаял до конца, не повреждая острием ничего во мне.

Глава 23

Капитан Гордеев

Вот уже сколько дней моя квартира из логова закоренелого холостяка преврашается в какую-то уютную гавань. Не потому что Вика принялась активно все менять или агрессивно внедрять женское видение дизайна и уюта. Нет! Вика напугана, осторожна, действовать с напором или манипуляциями она либо пугается, либо это вообще не в ее натуре. Даже элементарные вещи она делает, только спросив разрешение. Вместе с этой почти слабостью есть в ней какой-то свет, какое-то хрупкое сияние, что хочется защищать и оберегать. По натуре она не слабая, нет, просто кто-то или что-то забрали ее силы и ресурсы, и теперь она осторожно, как может, восполняет их. Она часто будто бы теряется, смущается. Честное слово, иногда хочется загрести Вику своими огромными лапами в объятия и держать там, пока не убедится: все хорошо, все позади, по крайней мере в моем доме ей все можно. Но нельзя. Даже поддержку ей оказывать можно осторожно. Знаю, что временно, это пройдет, время залечивает раны. А их в ее маленьком сердечке, наверняка, очень много.

Правда, есть некоторые, которые не так осторожничают как я. И им это позволяется. Это с Муратом у них случилась любовь с первого взгляда. Притом они друг на друга очень даже влияют, и если изменения в Вике мне очень даже нравятся, то в Мурате они явно не положительные. Это — немолодая собака-ищейка, опытная, осторожная, умелая, дисциплинированная. С Викой вот эти вот качества в Мурате слетают из настроек. Вот почему вместо своего законного рабочего вольера Мурат ночует в моей квартире и спит сейчас возле кровати с Викой? Не иначе как они договорились между собой и между делом уломали меня разрешить это безобразие. А может, это какой-то секретный вид терапии