Скелет - Кэти Райх

— Ты была измотана. Ты отключилась. Ничего страшного.

Райан дал Бойду полоску бекона, повернулся и уставился своими голубыми глазами в мои. Медленно он поднял и опустил обе брови.

— Не то, что я имел в виду, конечно.

Ох, мамочки.

Я заправила волосы за уши обеими руками. Правая сторона осталась на месте.

— Боюсь, мне сегодня нужно работать.

— Мы с Хучем этого ожидали. У нас есть планы.

Райан разбивал яйца на сковородку, бросая скорлупу в раковину движением кисти, как при броске в баскетболе.

— Но нам бы пригодились колёса.

— Высади меня, и можешь взять мою машину.

Я не стала спрашивать о планах.

Пока мы ели, я описала место крушения. Райан согласился, что это похоже на торговцев наркотиками. Он тоже не имел понятия о странном черном осадке.

— Следователь NTSB не знала?

Я покачала головой.

— Лэраби сделает вскрытие пилота, но он попросил меня заняться головой пассажира.

Бойд ткнул лапой моё колено. Когда я не отреагировала, он переключился на Райана.

За второй, а затем и третьей чашкой кофе мы с Райаном обсуждали общих друзей, его семью, вещи, которые мы сделаем, когда я вернусь в Монреаль в конце лета. Разговор был легким и легкомысленным, на миллион миль от разлагающихся медведей и разбитой «Сессны». Я поймала себя на том, что без причины улыбаюсь. Мне хотелось остаться, приготовить сэндвичи с ветчиной, горчицей и соленьями, посмотреть старые фильмы и просто блуждать, куда бы ни завел нас день.

Но я не могла.

Протянув руку, я прижала ладонь к щеке Райана.

— Я действительно рада, что ты здесь, — сказала я, улыбаясь с хихиканьем.

— Я тоже рад, что я здесь, — сказал Райан.

— Мне осталось закончить с несколькими костями животных, но это не займет много времени. Мы можем уехать на пляж завтра.

Я допила кофе, представила осколки черепа, которые извлекла из обугленного фюзеляжа. Моя «кексовая» улыбка заметно поникла.

— В среду самое позднее.

Райан отдал Бойду последнюю полоску бекона.

— Океан вечен, — сказал он.

Как оказалось, вечен был и парад трупов.

РАЙАН НЕ МОГ МЕНЯ ПОДВЕЗТИ. У МЕНЯ НЕ БЫЛО МАШИНЫ.

Я позвонила Кэти. Она приехала через несколько минут, чтобы подвезти нас в центр города, весёлая по поводу утреннего поручения.

Ага. Конечно.

Воздух был горячим и влажным, а синоптик с NPR не обещал снижения температуры. Райан выглядел слишком одетым в своих джинсах, носках, лоферах и свитшоте с обрезанными рукавами.

В СМЭ я протянула Райану свои ключи. Через Колледж-стрит парень в слишком большой майке Carolina Panthers и с болтающимися на бедрах штанами направлялся к зданию окружных служб, отбивая баскетбольным мячом ритм, который слышал в своих наушниках.

Хотя мое настроение было мрачным, я не могла не улыбнуться. В моей юности джинсы должны были быть достаточно узкими, чтобы вызвать атеросклероз. В штанах этого парня могла бы разместиться компания из трех человек.

Наблюдая, как уезжают Кэти, а затем Райан, моя улыбка исчезла. Я не знала, куда едет моя дочь и какие планы Райан разделил с собакой моего бывшего мужа, но я желала, чтобы и я уезжала.

Куда угодно, только не сюда.

Морг — не счастливое место. Посетители приходят сюда не для приятного времяпрепровождения.

Я это знаю.

Каждый день жадность, страсть, небрежность, глупость, личная ненависть к себе, встречи со злом и просто невезение отправляют вполне здоровых людей катиться сюда вверх ногами. Каждый день тех, кто остался, оглушает внезапность нежданной смерти.

Выходные приносят богатый урожай, поэтому понедельники — худшее время.

Это я тоже знаю.

И все же, понедельники утром меня угнетают.

Когда я вошла через внешнюю дверь, миссис Флауэрс помахала пухлой рукой и пропустила меня из вестибюля в приемную.

Джо Хокинс был в своей кабинке и разговаривал с женщиной, которая выглядела так, будто могла работать за прилавком в придорожном кафе. Ее одежда и лицо были мешковатыми. Ей могло быть сорок или шестьдесят.

Женщина слушала, глаза затуманены и далеки, пальцы теребили скомканную салфетку. Она на самом деле не слышала Хокинса. Она впервые увидела жизнь без человека, чей труп только что осмотрела.

Я поймала взгляд Хокинса, жестом показав ему оставаться при своем деле.

Доска показывала три дела, зарегистрированных со вчерашнего дня. Напряженное воскресенье для Шарлотт. Пилот и пассажир зарегистрировались как MCME 438–02 и 439–02.

Лэраби уже положил пилота на стол в главном зале вскрытия. Когда я заглянула, он осматривал обгоревшую кожу через ручную лупу.

— Есть новости о том, кто у нас тут? — спросила я.

— Пока ничего.

— Отпечатки или зубы?

— Пальцы у этого слишком сильно пострадали. Но большинство зубов целы. Похоже, он, возможно, посещал стоматолога в этом или прошлом тысячелетии. А татуировщика он точно посещал. Зацени картинку.

Лэраби предложил линзу.

Поясница мужчины, должно быть, была защищена от пламени контактом с сиденьем. По ней извивалась задняя часть змеи, когтистая и крылатая. Красные языки пламени танцевали в кольцах и вокруг краев Господина Змея.

— Узнаешь дизайн? — спросила я.

— Нет. Но кто-то должен.

— Парень выглядит белым.

Лэраби протер губкой татуировку. Из сажи показалось больше змеи, как сообщение на стирающейся карточке из Burger King. Кожа между чешуйками была бледно-белой.

— Да, — согласился он, — но зацени вот это.

Подсунув руку под плечо пилота, Лэраби приподнял мужчину. Я наклонилась.

Черные пятна прилипли к груди мужчины, как крошечные обугленные пиявки.

— Это та же самая дрянь, которой покрыт пассажир, — сказала я.

Лэраби позволил плечу пилота опуститься на стол.

— Ага.

— Есть идея, что это такое? — спросила я.

— Без понятия.

Я сказала Лэраби, что буду работать в другой комнате.

— Джо вывесил рентгеновские снимки на негатоскопе, — сказал он.

Я открыла дело, переоделась в хирургический костюм, взяла небольшую тележку и пошла к холодильнику. Когда я потянула ручку на двери из нержавеющей стали, зловонный порыв обугленной и охлажденной плоти ударил мне в ноздри.

Каталки стояли в два аккуратных ряда. Семь пустых. Четыре занятых.

Я проверила бирки на молниях мешков для трупов.

MCME 437–02. Ursus и компания.

MCME 415–02. Неизвестный чернокожий мужчина. Мы назвали его Билли в честь места его обнаружения, возле Парковой дороги Билли Грэма. Билли был беззубым стариком, который умер под одеялом из газет, одинокий и никому не нужный. За три недели никто не явился,