Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

Стоял передо мной уважаемый Рэм — в том же служебном кафтане, да без шапки, словно и не расставались давеча.

А там и меня ноги держать перестали — и я по стенке вниз сполз. Откуда и спросил:

— Где ж вы раньше-то были?

— Да возница не тот дом показал.

— Он из этих. С ними. — Заволновался я.

— Уж понял. Как к тебе дернулся — велел его в кандалы заковать. А ты чего сразу не заорал?

— А я до этого побеждал… — Задумчиво смотрел я на разгром.

Сидючи, конечно, мало видно — но все три тела передо мной.

— Во дела, — посмотрел Рэм по сторонам и по-простецки затылок почесал.

— Следили за мной?..

— А то ж.

— А Ван говорил, никого не видел. — Кивнул я в сторону безголового.

— Так мы не за санями, а за меткой, в соболях спрятанной. По ней шли. Потому и запоздали, — с досадой смотрел он на облепленного черным колдуна.

— У вас их человечек работает. Точ сказал — ему сигнал дали, когда я выходил. — Расслабился я и затылок к стене прислонил.

Да тут же поморщился от боли — шишку мне знатную набили, как вырубить хотели…

— Человек слаб, — пожал Рэм плечами. — Слаб, но предсказуем, что хорошо… Что-то такое я и думал, когда метку ставил… А человечка того выявим.

— Ну и люди у вас служат.

— Стал бы я сам кучером рядиться, если был во всех уверен?.. — Выдохнул он откровенно.

— Жаль, колдун сдох. — Посетовал я. — Снова тупик, а?

— Кто сказал, что сдох, — улыбнулся Рэм лисой. — Отдыхает, — пнул он замотанное в черным тело.

— Вот и славно, — обрадовался я. — Он про других говорил. Без имен, но… Многие замешаны.

— Расспросим. Все расскажет. — Уже с теплом посмотрел уважаемый Рэм на пленника.

— Еще он про каких-то хозяев говорил. А это кто?..

— Точно знать хочешь?

Я хотел было уже «да» ответить, но вовремя язык прикусил.

— Не хочу, уважаемый Рэм. — Прикрыв глаза, выдохнул.

— И правильно. — Скупо похвалил он. — А вообще — сам виноват. Я же сказал — езжай к Варе.

— Так на какие деньги я ей подарки куплю? Соболя — вон, все еще не проданы. А десятник Точ предложил на торг подвезти. Потом со скупщиком пообещал познакомить.

— И как тебе знакомство?

— Как видите, соболь еще не продан. — Отодвинулся я от стены.

— Ладно. Помогу я тебе. Сколько, говоришь, за него хочешь?

— Пять соболей — по полторы монеты золотом.

— Четыре только вижу, — хмыкнул он.

— Уважаемый Рэм, — с укоризной посмотрел я на него, на ноги встав.

— Ладно. Пять — так пять. — Махнул он рукой. — Помоги тела обыскать. Что найдешь — на прилавок.

Сам Рэм за лавку ушел и там что-то выискивать начал.

Я, устало плечами пожав, спрашивать не стал — помогу, чего не помочь? Только на оторванную голову старался не смотреть — а так, сложно ли дело… Заодно ножик себе вернул, о чужую одежду обтер и в ножны положил.

Выложил в итоге все найденное, куда велено — ключи всякие, вещицы, кресало, кошельки. Рэм туда же пару кошелей, за лавкой найденных, уронил — и тут же, все остальное проигнорировав, принялся со всех кошелей монеты в одну кучу вываливать.

Оттуда и отсчитал мне серебром и золотом десяток золотых. Да еще немало осталось — это он себе сгреб, ничуть не постеснявшись.

«А так разве можно?» — Чуть было не ляпнул я.

Значит — можно. Занятная у них служба.

— Мед у него хороший. Я возьму бочонок?

— Да бери.

Подхватив последний оставшийся бочонок, закинул его себе на плечо и нестойкой походкой на выход пошел. Пережитое что-то изрядно укачало — да и по голове прилетело не слабо…

— Вер, тебя, может, подвезти куда? — Даже с некоторой заботой раздалось за спиной.

Хотел было отказаться, да неловко шагнув, оторванную башку мертвяка подопнул. Посмотрел на ее затылок внимательно, да передумал:

— На рынок, к рядам, где платок купить можно. Потом там, где чай продают. Потом к скоморохам. Потом к Варе.

— А к скоморохам зачем?..

— Поминальные песни красиво поют. — Задумчиво смотрел я на снег через выбитый проем.

— Да ты чего расклеился? Выжил же!

— Выжил. — Вздохнул я. — Но это еще не точно.

Глава 4

На пятый день утихло все, успокоилось. Бывает так — сам себя пугаешь больше, а потом сидишь на ведьмином подворье, да очередное бревно на доску переводишь. Всюду стружка, запахи дерева, да бани. В ногах щенок несмышленый крутится — все никак не привыкнет, что в будке ему надо быть, а не на руки лазать.

Пятью днями раньше не так весело было. Пятью днями я с угла крайнего дома настороженно поглядывал, как скоморохи у калитки Вары выплясывают, а нанятая за золотой баба веселыми частушками ведьму задабривает, подарки мои уговаривая принять.

Соседи, понятно, из-за заборов смотрели–скалились, да люд всякий мимо проходить не хотел. В общем, к моменту, как Вара согласилась меня простить, набралось достаточно свидетелей — и как понял, что убивать у всех на глазах меня не станут, сам с поклоном вышел. Мед вручил, чаю ханьского целый куль, платок алый, да сдобы сладкой без счета набранной. И самое главное подношение — в корзинке плетеной, теплым мехом переложенной — щенка охранной породы, черно-коричневого, за пять золотых у западных купцов выкупленного.

Потому как не должно быть подворья без собаки. По крайней мере, пока я на том подворье живу.

Правда, вышла незадача — как за порог пустили, увидел я, что будку собачью кто-то размолотил в щепы.

— Новую сделаем, — бодро пообещал я.

— Побольше делай. — Осмотрела Вара на меня внимательно.

Тогда думал — как бы людям передать, что ежели щенок на меня похожим вырастет — тревогу бить начали?..

Да все одно — оказалось, не злая Вара женщина. Злая бы не стала щенку кашу с мясом днем и вечером на улицу ставить.

Меня, правда, забыла кормить — но да я первое время и сам бы не рискнул с ее стола кушать. Мало