Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

прицепленного, ловко завязь распустил и ссыпал черного порошка на столешницу, лихорадочно его ладонями разглаживая тонким слоем — от меня глаза не отводя. От меня, от черных хлопьев, что все ближе к нему были.

— Ван, на помощь!!!

— Здесь я! — Выбежал тот, мешковину в руках комкая. А как завидел все, что деется, охнул и кинжал вытащил.

— Куда! — Рявкнул на него торговец, как Ван ко мне шагнул. — За лавку, ко мне, живо! Кинжал дай!

А как Ван клинок передал, Луф, не раздумывая ни секунду, полоснул заточенной сталью тому по шее. И, не дав Вану за рану ладонью уцепиться, целую горсть черного порошка со стола в рану ему занес.

Покрылись поволокой глаза мертвеца — бесконечно растерянного в свой последний миг. Да тут же обернулись гнилой болотной дымкой. Дернулись плечи и локти мертвого воина — словно бы кости стали его распирать. А сам он, вперед подбородок выпятив, пасть приоткрыл — в которых уже не зубы, а клыки острые скалились.

— Убей! — Потребовал от него торговец.

И мертвяк тут же попер на меня. Неторопливо — потому как корежило его всего преображением, заставляя всякий шаг дергаться. Но много ли пройти ему нужно?..

Вынужденно часть холода на ноги его перебросил, пытаясь сапоги мертвеца к досками приморозить. Да тварь мертвая доски те выламывать стала, а под силой мертвой плоти и сапоги рваться его начали.

«Нехорошо», — где-то далеко в мыслях почудилась паника.

Да еще колдун — а кто торговец после такого? — порошок черный на столе выровняв, принялся мизинцем что-то в нем выводить, символы какие-то.

«Не успею засов открыть», — ровно оценил я шансы проскочить мимо умертвия.

Ему до меня шагов десять и осталось — пусть и каждый шаг тяжеленько давался. Но ведь дойдет, а за спиной — только полки да стена.

«Не только полки», — подхватил я еще один медовый бочонок и прямо в морду твари кинул.

Ту серьезно покачнуло — да и нос оказался тут же вбит в череп. Жаль, что без разницы это ей.

Тут же еще один бочонок взял, да на колдуна посмотрев, выбил крышку сначала и только потом швырнул на столешницу — да так, что весь черный порошок оказался сладкой патокой залит.

Колдун взвыл, будто самое ценное ему прищемило.

— Убей! — Рявкнул он на умертвие, пытаясь спасти тот порошок, что чистым остался.

Я же еще один бочонок схватил — и в этот раз холодом его заполнил, только потом в голову умертвия ледяную глыбу метнув. Да с шести шагов, да полным размахом, да часть холода под опорную ногу твари перекинув — та и покачнулась, на спину рухнув.

Тут бы голову ей отсечь, да нечем.

«Как это нечем?»… — Выбил я крышку у очередного медового бочонка и резко наклонил — чтобы потек тот ровным и плотным слоем вниз, не открываясь и не капая — как с хорошим медом и должно быть.

А там получившийся клин и приморозил. Да вперед шагнув, клин ледяной в шею барахтавшегося мертвяка и вбил. И еще раз, игнорируя вязкие темные капли, по полу брызгавшие. И еще — позвоночник перебивая, да от когтистых рук уворачиваясь. И раз за разом, пока всю плоть не отсек, а мертвяк на полу не замер.

— Добрый у тебя мед, купец, — холодно посмотрел я на Луфа. — Дорого ли за бочонок возьмешь?

А тот, словно бы отчаявшись что-то с черным порошком сделать — возьми, да и проглоти его. А потом руками принялся мед с порошком соскребать и жрать его, зло на меня глядючи и глазами сверкая.

Метнул в него бочонок — Луф дернулся резко, уворачиваясь, и только бухнуло за его спиной.

Но такого добра еще под рукой немало — тут же я кинул новым. И вновь тело торговца повело чуть в сторону — неестественно быстро, будто не человек он, а зверь ловкий.

Заулыбался Луф, губы облизывая.

А я почуял, что исчерпался мой холод весь.

«Досада-то какая…» — провел я языком по пустому тайнику в зубе.

И вместо спокойствия — даже не паника, а обреченность пришли. Потому как Луф, нож кровью обагренный в руки взяв, стал играться с ним ловко — да так, что я за клинком и уследить не мог.

Он даже не подходил — только смотрел и лыбился.

— С ног тебя резать начну, — поделился Луф. — Кожу подрежу и вверх потяну, дабы жилы обнажить. Потом каждую косточку живьем рвать стану.

— Помогите! — Заблажил я полным голосом и ногой в стену забил. — Люди!!! Убивают!!!

— Какой шумный мертвец нынче пошел! — Возмутился колдун. — А ну умолкни!

— Помогите!!! — Схватил я новый бочонок и в окно его метнул.

Только стекла и полетели наружу.

— Вот же сволота! — Рыкнул торговец и одним прыжком ко мне метнулся.

Только чудом я с ножом разошелся — да и то мне куртку он все-таки порезал. Только какой толк — совсем я в угол забился после этого.

— Помогите!!! — Не стеснялся я блажить.

Ибо нет смысла молча под нож ложиться. А так — хоть после смерти проблемы ему устрою. Пусть с соседями объясняется, отчего у него мертвяк без башки и человек с кинжалом в горле.

Ну а я в каком виде буду мертвым — какая уж разница?..

Не успел подумать, как дверь, ударом снесенная с петель, жалобно брякнула железной щеколдой и внутрь упала.

А в проеме встал невысокий человек, из-за падающего позади света — казалось — будто весь сотканный из мрака.

— Вот и свиделись, уважаемый Рэм, — как змея прошипел Луф, тут же к нему повернувшись, и из руки в руку ножик перекинув.

Только я весь момент испортил, под зад ему со всего размаха носком сапога прописав.

Тот, взревев, махнул клинком, на месте развернувшись — я еле отскочить успел.

Да больше колдун ничего сделать и не успел — потому как тьма от проема уже скользнула к нему, обняла локти и плечи, потянулась чернильными пятнами к глазам, носу и рту, затекая, погружая в себя.

Луф хотел заорать — но тьма в мгновения облепила его со всех сторон. Как муха в смоле увяз — да так и дергался внутри, пока силы и воздух не исчерпал и в бок не завалился.

Я моргнул, глядя на сотканного из тьмы человека передо