Убийство в коттедже Хоторн - Бетти Роулендс

посмотрела на группу фотографий в угловом шкафу. На одной из них был отец Саймона, вечно излучающий мальчишеское обаяние, которое когда-то казалось Мелиссе неотразимым, и которую она выставляла на всеобщее обозрение скорее из преданности его родителям, чем из сентиментальных соображений. На остальных были фотографии Саймона: с бабушкой и дедушкой; в школьной команде по крикету; в Оксфорде, неуверенно чувствующего себя в мантии и академической шапочке. Миссис Кэллоуэй с восторгом рассматривала их все, наконец, остановившись на портрете Мелиссы и ее сына, маленького, сидящего у нее на коленях, с игрушечным поездом в пухлом кулачке.

«Ааа!» — воскликнула она, и ее голос звучал так, словно Айрис обращалась к Бинки. «Боже мой, какой он милый!»

Впервые Мелисса почувствовала искру сочувствия между собой и непривлекательным супругом ректора. «Да, — с гордостью ответила она, — он был прекрасным ребенком».

'Как его зовут?'

«Саймон».

«Саймон», — повторила миссис Кэллоуэй имя тихим шепотом, словно крадясь вокруг колыбели спящего младенца. «Сколько ему сейчас лет?»

«Двадцать пять», — Мелисса указала на главную фотографию. — «Она была сделана три года назад, когда он окончил учёбу».

'Чем он занимается?'

«Он инженер, работает в Штатах».

«Ах!» — выражение кислого неодобрения сменилось нежной, материнской заботой. — «У меня двое сыновей, понимаешь. Как жаль, что им приходится расти!» Она бросила на мужа обвиняющий взгляд, словно он нес какую-то ответственность за течение времени. Он развел руками и беспомощно улыбнулся. — «Я не знал, что у вас есть дети, миссис Крейг». Впервые Мелисса почувствовала, что совершила что-то достойное.

«Только один. Его отец умер еще до его рождения».

«Какая жалость! Было бы здорово, если бы у Саймона был брат или сестра». Она издала кудахтанье, намекая, что рождение детей — единственная причина существования мужа.

«Вы пришли по тротуару?» — спросила Мелисса, провожая гостей к двери.

«Нет!» — заявила миссис Кэллоуэй. «Я…» — она сделала сильный акцент на местоимении, — «не готова пачкать туфли и чулки, пробираясь сквозь грязь и опавшие листья!» Она сердито посмотрела на ноги мужа, словно на них были видны следы прежних срезов пути.

Он смущенно улыбнулся, как хорист. «Она легко смывается!» — возразил он.

Жена проигнорировала его. «Спасибо за чай», — сказала она Мелиссе, и ее улыбка была почти дружелюбной.

«Да, конечно!» — сказал мистер Кэллоуэй. «Очень любезно… просто восхитительно… вкусные пирожные… большое вам спасибо!» Он сделал жест, словно снимая невидимую шляпу.

Когда они уходили, Айрис работала в своем саду. Она поболтала с ними, а затем подошла поболтать с Мелиссой.

«Жалкая стерва!» — пробормотала она, как только гости отошли на достаточное расстояние. — «Не понимаю, зачем он на ней женился!»

«Они кажутся довольно странной парой», — согласилась Мелисса. «Сколько лет их сыновьям?»

«Взрослые. Пошли в отца. Прекрасные мальчики. Оба служат в армии. Видите, вы сделали первый шаг», — продолжила она, указывая на сад.

«Да, сегодня утром я немного поработала. Но это тяжелая работа — когда к этому не привыкаешь», — добавила она защищаясь, в то время как Айрис слегка пренебрежительно улыбнулась и подошла поближе, чтобы оценить ее старания.

«Надо бы перекопать дважды», — прокомментировала она. «Почва немного тяжеловата. Добавить листовой перегной. Никаких химических удобрений, только органические. Сделать компостную кучу!» — продолжила она, направляясь в угол за гаражом. «Здесь все будет хорошо, спрятано от глаз, на солнце, перегнивает отлично!»

«Я так и сделаю», — пробормотала Мелисса.

«Хочешь помочь на час?» — предложила Ирис. Мелиссе совсем не хотелось продолжать заниматься садоводством в тот день, но было так очевидно, что Ирис хотела помочь, что она не смогла отказать.

«Это очень мило с вашей стороны. Я сейчас забегу и переоденусь».

Айрис кивнула и направилась обратно к своему коттеджу. «Возьму ещё одну вилку. Не буду клещом», — крикнула она через плечо.

К тому времени, как грядка с картофелем была подготовлена, а Мелисса приготовила и поужинала, она была слишком уставшей, чтобы делать что-либо, кроме как плюхнуться в кресло и почитать час перед сном.

Следующее утро Мелисса провела с Ирис, сначала в садовом центре, а затем в саду, сажая картофель. Почувствовав, что гостеприимство давно назрело, Мелисса пригласила соседку на ужин на следующий вечер и провела часть дня, разыскивая в своих кулинарных книгах вегетарианские рецепты и составляя список недостающих ингредиентов из своей кладовой.

После ужина она отправилась в свой кабинет работать над«Пастушьей хижиной» , но чем больше она пыталась проникнуть в мысли своих персонажей и манипулировать нитями сюжета, тем чаще её мысли возвращались к реальным людям и событиям, которые дали толчок её идеям. Всё это было слишком нелепо. Каждый день писатели опирались на собственный опыт, приправляя его вымышленными, а иногда и причудливыми или зловещими деталями. В этом и заключалась сама суть художественной литературы. Она сама довольно успешно занималась этим годами. Так почему же реальность, вместо того чтобы, как обычно, отходить на второй план, теперь настаивает на том, чтобы занять центральное место? Её охватило чувство тревоги, почти предчувствие беды. В конце концов она сдалась и легла спать.

Глава 8

Утром она поехала в Глостер. Это был ее первый визит в город, и ей хотелось бы осмотреть его не спеша, но сейчас у нее были другие дела. Она нашла магазин здоровой пищи и овощной магазин, отнесла покупки обратно к машине, а затем, согласно плану, разработанному накануне, спросила у прохожего дорогу к редакции местной газеты.

Ее информатор, измученная женщина с сумкой для покупок, что-то пробормотала, указала в сторону собора и поспешила дальше. Пытаясь следовать неточным указаниям, Мелисса свернула не туда и оказалась в узком проходе. С одной стороны находился букинистический магазин, с другой — бар и ресторан с современным фасадом, едва избегавшим вульгарной помпезности. Название было выгравировано золотыми буквами на витрине: «Обычное место».

Дверь была открыта навстречу теплому весеннему солнцу, и Мелисса вошла внутрь. Было еще не двенадцать часов, но несколько посетителей уже обедали. В дальнем конце находилась барная стойка, где двое или трое мужчин и одна женщина сидели на стульях, болтая и шутя с добродушным лысеющим мужчиной в рубашке, который подавал им напитки.

Мелисса забралась на табурет и заказала сухой херес у полной, жизнерадостной барменши.

«Стеклянная лодка или шхуна?»

«Стакан, пожалуйста».

Женщина налила напиток, взяла деньги и с приятной улыбкой отдала сдачу.

«Хороший день», — прокомментировала она.

'Прекрасный.'

Мелисса отпила глоток хереса, взяла себе орехов из тарелки и огляделась по сторонам.

Бар