Глубина страха - Ана Рей

это место наполнялось запахом дождя, моря и гниющих листьев, успевших опасть в лесу неподалёку. Здесь было пустынно. Ни души. И это было огромным плюсом. Куда бы я теперь не пошла, везде слышу шушуканье и тихое "девушка Холла", "невеста лейтенанта", "будущая мисс Холл". Из каждого угла, утюга, из всех кустов и деревьев. Так часто меня не называли даже Сероглазой спасительницей животных. Ещё немного и мой собственный дом оживет и начнёт говорить.

И не скажу, что меня это прям злит. Просто эти слухи провоцируют мой страх. С Бренданом мы так и не обсудили наш официальный статус. Он говорит, что я полностью под его защитой, вечера проводит у меня, рассказывая, что ему понравилось в очередной книге, но дальше простых разговоров и мимолетных поцелуев в лоб он не заходит. Я поведала ему свою историю, в полной степени осознавая, что готова вступить с этим человеком в отношения. Ну или попробовать. Мне всё ещё не понятно, что будет дальше. Говорить, что я останусь в городе мне пока страшно. Пусть это будет мой последний шаг к отступлению.

Но где-то внутри даже сейчас осознаю, что и эта дверь давно закрыта. Это место уже перевернуло что-то внутри меня. Я завела друзей. Настоящих. Тех, кому я могу позвонить ночью с проблемой, и знать, что они помогут. Единственным таким человеком в моей жизни был Грег, но в большинстве случаев он воспринимался мной, как менеджер, а не друг.

Вчера мною был сделан шаг, который я уже и не думала совершить. Я вернулась к рукописи трехлетней давности. Это была незамысловатая история о похитителе детей. Когда-то я застряла в ней на восьмой главе из планируемых десяти, просто не знала, куда идти дальше. А вчера нашла эту дорожку и написала почти целую главу за три часа. Это было так странно, но в тоже время восхитительно.

Я не заканчивала истории не потому, что не могла, а потому что не хотела. Чем дольше ты пишешь, тем сильнее привязываешься к героям, а мне не хотелось этой связи. Также как в жизни, в своих книгах я бежала от любых долгосрочных уз.

Осознание этого привело меня в чувство. Всю свою жизнь я находилась в непрекращающемся побеге от всего. Был ли хоть один раз, когда я замирала, наслаждаясь тем, что меня окружает? Не могу вспомнить, чтобы в жизни был похожий момент, как сейчас, когда мои ноги неспешно несут меня вдоль пристани, голова не крутится во все стороны, а глаза не пытаются увидеть всё и сразу. Лишь первая ночь в Досчервуде отдаленно напоминает сегодняшний день. Тогда я впитывала этот город и жалела себя, успокаивая своё одиночество.

От проблем не стоит бежать, всё равно далеко не уйдёшь. Чтобы с ними справиться нужно остановиться и посмотреть им в лицо. Может, на самом деле и нет никаких проблем, а это всего лишь страх.

Море разбивалось о гладкий камень пристани, создавая непередаваемый шум, блокирующий посторонние звуки. Само это место позволяло расслабиться и почти утонуть в этих темных водах. И я была на грани того, чтобы, сидя на деревянной скамье, полностью развеять свои мысли.

Пока спиной не почувствовала чей-то взгляд. Он был холодным, как море передо мной. Так на меня могла смотреть лишь миссис Нортон, но за спиной никого не было. Я напрягла слух, продолжая делать вид, что смотрю на воду. Ведущая сюда дорожка была усыпана жухлыми листьями, пройти бесшумно было невозможно.

Звуков не было, но взгляд всё ещё был. Встав со скамейки, повернулась к дорожке и стала делать вид, что смотрю на раскачивающиеся голые ветви деревьев. Не все листья ещё опали, да и большинство было хвойных, отчего лес не казался полностью раздетым. За всем этим зеленым добром мог кто-то скрываться.

Может, это животное? Притаилось среди ветвей? В Досчервуде водятся волки? Как-то меня эта информация не интересовала до этого момента. Лисы точно присутствуют, но не думаю, что они на меня нападут.

Или у меня уже глюки на нервной почве после открытого окна. Всё кажется подозрительным. Думаю, стоит возвращаться домой.

Также неспеша стала возвращаться к дорожке. Не будем лишний раз провоцировать животное или хвойного шпиона. На всякий случай достаю телефон и набираю Брендана. Если тот, кто притаился в кустах, хочет меня похитить, то полиция сразу будет в курсе.

— Привет. Ты где? — голос Брендана меня от части успокаивает.

— Иду с пристани, — прикусываю язык, понимая, что он будет ругаться. Сколько раз он мне повторял, что гулять одной по нелюдимым улицам не стоит? Раз двести.

— Пристани?

— Ага, та что недалеко от меня.

Ощущение пристального взгляда не пропадает, но я всеми силами пытаюсь не ускорятся. Если это волк, то резко движение заставит его прыгнуть. Как в целом и человека, выжидающего свою жертву. Если я в целости доберусь до дома, то выпрошу у Брендана складной ножик. Или перцовый баллончик. Или и то, и другое.

— Ты одна?

— Я почти вышла на основную дорогу. Прохожу три непонятные ели, — голос, не дрожи как банный лист.

Откровения о любви

Он думал, что так сможет притупить боль, а на самом деле лишь тащил себя ко дну.

Брендан

Алекс уже ждёт меня у двери. Этой ночью мне не удалось сомкнуть глаз, и Эмилия, которая решила, что подушка из меня отличная, в этом не при чём. Вчера в полдень Клод Паркер нашёлся под одной из пристаней. Пьяный в хлам, он залез в разрушенную будку и спал там в обнимку с литровой бутылкой крепкого пива. Логан притащил его в участок, где оставил в камере. Для того, чтобы алкоголь выветрился, понадобилось больше суток. А сколько понадобится времени уборщицам, чтобы избавиться от запаха мочи и спирта, не буду даже загадывать.

Сейчас он должен быть уже способен вести разговор. Его успел осмотреть доктор, который посоветовал отправить его в реабилитационный центр лечиться от алкогольной зависимости.

— Уверен, что хочешь один с ним говорить? — Алекс хватает меня за плечо.

— Это не допрос, а простая беседа. Если он и правда виновен, то дело в любом случае буду вести не я.

И это даже плюс. Я заинтересованная сторона и в моих интересах засадить его по всем возможным статьям. Моё лояльное отношение к проступкам бывшего тестя и той же миссис Нортон закончилось, когда увидел Эмилию, лежащую на земле. В тот момент мир на секунду перестал существовать. Я видел лишь её, кровь, стекающую на мокрый