Глубина страха - Ана Рей

— Нет.

— Тогда этот разговор может подождать полчаса, — заключаю я и стаскиваю с неё блузку.

Эми хихикает, начиная расстегивать мои брюки. Её руки слегка дрожат, что меня умиляет. Она также возбуждена, как и я.

— Полчаса? Нам хватит и минут десяти, — её рука ложится на моё возбуждение через трусы, отчего я рычу и сжимаю её бедра.

— Ты думаешь, я остановлюсь на одном столе? — расстегиваю её джинсы и стаскиваю их по стройным ногам. Она смотрит на меня затуманенными игривыми глазами и раздвигает колени, допуская меня к самому сокровенному.

— Хочешь испытать свой диван? Сомневаюсь, что он выдержит.

Наше безрассудство возбуждает до одури, как и осознание не запертой двери. И как бы мне не было всё равно, на то что кто-то из сослуживцев зайдёт без стука, от мысли, что они увидят Эми голой, внутри просыпается ревнивый зверь.

В городе уже каждая собака знает, что эта девушка моя. И уж точно никто не захочет подкатить к ней яйца. Но как бы это не было неправильно, я готов каждому показать, насколько она моя.

— Тогда я напишу в магазин и потребую замену на более прочную модель, — вслед за джинсами летят и кружевные синие трусики и передо мной предстаёт то, что я чаще всего предпочитаю после пробуждения, — Черт возьми, детка, твоё тело — это самое сексуальное, что я видел за всю свою жизнь.

— Ты говоришь мне это каждый день, — её губы округляются в идеальную букву "о", когда я языком раздвигаю её складки.

— И буду повторять эти слова до конца наших дней, — мой голос настолько огрубел, но ничего не могу с собой поделать.

Провожу кончиком языка от её входа до клитора, где замедляюсь, играя с набухшим комочком нерв. Эми падает навзничь на стол, пальцами впиваясь в мои волосы.

— Давай, милая, покажи чего ты хочешь.

От одного её вида на собственном столе, я готов кончить.

— Мистер полицейский, быстрее, — хрипит она, а у меня сносит крышу.

Кто знал, что когда-то ехидное прозвище, станет настолько возбуждающе звучать?

Подчиняясь, ускорил темп, схватив Эми за бедра и придвигая её ближе к краю стола. Ей безумно нравились оральные ласки, в особенности в душе. Каждое утро она ловила меня в ванной, где опускалась на колени и брала мой член настолько глубоко, что на несколько минут в моей голове не было ни капли здравых мыслей. И я был готов отплатить ей тем же, тем более, что смотреть, как она задыхается, когда мой язык играется с её входом, было самым лучшим мгновением всего дня.

Да, эта женщина ворвалась в мое сердце и разум, открыв эту дверь с ноги. И я благодарен чертовой судьбе, что в ту дождливую ночь решил проехать по той улице и предложить незнакомке зонт.

— Не останавливайся, — её ноги ложатся на мои плечи и начинают поддергиваться, — Пожалуйста.

Ей не нужно умолять. Сильнее удерживая её ноги, покусываю клитор, губами надавливая на её вход. Эми задыхается и поскуливает. За секунду до того, как девушку захлестывает оргазм, вхожу в неё пальцем и надавливаю на особую точку. Бедра ещё сильнее сжимаются, а спина выгибается дугой, когда её накрывает удовольствие и она выкрикивает моё имя.

Теперь уже точно все знают, чем мы тут занимаемся. Буду ли я просить её быть тише? Ни за что.

Наслаждаюсь дрожью её тела и вкусом оргазма, распространяющемся на моём языке. Теперь на этот стол смотреть нормально не смогу.

— Ты проходил... какие-то... курсы по тому, как... доставить девушке... удовольствие? — прерывисто шепчет она, стараясь отдышаться.

Поднимаюсь с колен и целую Эми в губы.

— Уверена, что хочешь это знать?

Она отрицательно качает головой, утыкаясь лбом в мое плечо.

Шаг в пропасть

Всё было проще, чем они думали.

Эмилия

— Это место такое... — подобрать нужное слово для картины, открывающейся предо мной, было почти нереально. В нашем языке не было достойного эпитета, который мог бы передать шум волн, разбивавшихся об острые скалы, капли воды, касающиеся кожи, крики чаек, парящих над нами, в ожидании своей добычи.

А стоило ли искать это слово? Ведь такое нужно просто пережить.

Этот утес находился в паре шагов от ресторанчика Хен Сук. Нужно было лишь обойти небольшое здание и подняться наверх, пройдя множество валунов и поскальзываясь на скользкой тропинке.

— Знаю, — Брина протягивает мне кружку горячего травяного чая, — Я часто приходила сюда после расставания. Здесь, словно, само окружение создано, чтобы залечить душу. Бабушка считала, что природа способна вылечить любую рану. Сделаешь из трав чай, и вот ты уже здоров. Придёшь в такое место и просто послушаешь шум моря, и сердце больше не болит.

Интересно, сколько часов мне нужно здесь просидеть, чтобы избавиться от всего, что "подарил" мне Исфилд?

— Насколько глубокие раны природа способна исцелить?

Брина пожимает плечами, отпивая терпкий чай.

— Настолько, насколько ты позволишь. Никто не способен спасти того, кто этого не желает. Даже магия тут не властна.

Звучит как: "Всё в твоих руках. Просто сделай шаг вперёд". Только как объяснить сердцу, что под ногами нет пропасти?

— Что же магия тогда может?

— Успокоить, — взгляд девушки устремлен в горизонт, где солнце, почти полностью скрытое за облаками, касается кромки воды, — Люди приходят к отцу, в надежде унять тревогу о будущем. Карты, волшебный шар или руны покажут им, что впереди всё будет хорошо. Будут трудности, но в итоге их ждёт счастливая спокойная старость.

— Карты всегда показывают такой исход?

— Чаще всего. К нам приходят обычные люди, рыбаки, старушки, беременные женщины, иногда подростки, но у всех один вопрос: что ждёт их в будущем.

До приезда в Досчервуд такой вопрос не возникал в моей голове. В будущем было будущее. Какое оно будет — разве я могла знать? Буду ли я в очередной заброшке или на встрече с читателями, это не имело значения.

— Вопросы о любви занимательнее. Всё же наблюдать за столь разными девушками и такими же непохожими типами любви интереснее, чем говорить старушке, что смерть её будет легкой и безболезненной. Одну ждёт счастливое будущее с первой любовью, вторую будет ждать её вторая половинка в колледже. Третьей предназначен сложный мужчина с характером льва. Четвертая будет увлечена карьерой больше, чем семьёй.

— Говоришь так, словно это разные серии сериала, а не чья-то жизнь.

Брина поджимает нижнюю губу.

— Моё отношение к гаданию не такое, как у отца. Естественно, скептиком мне быть не положено, по профессии и происхождению, но и в точность раскладов я