Глубина страха - Ана Рей

словам нет веры, как и поступкам. Ему нужна лишь выгода, от тебя лишь секс, от младшей Ла Кас лишь бесплатные товары, от Терезы Паркер статус, а от Оливии... — он замирает на этом имени.

— Что же он хотел от Оливии? — показываю искреннюю заинтересованность. Чем больше информации, тем лучше.

— Слишком многого. Он ведь даже не спас её, понимаешь? А ещё подругой её называл.

На грани жизни

Мы не знаем, что ждёт нас завтра.

Поэтому знай.

Я люблю тебя.

Эмилия

Дождь мерно отбивает свой ритм, похожий на похоронный марш, на окнах. Бо распахивает ставни и глубоко вдыхает запах мокрой земли и влажного асфальта. Он маялся с деревянной фигурой несколько минут, меняя положение рук и головы, с периодичностью отходя на пару шагов назад, чтобы посмотреть на своё творение. Его пальцы подрагивали, а тело дрожало в предвкушении.

Мне нужно собраться. Страх парализовывает, отравляет разум, что мне сейчас было не в тему. Его следующий шаг понятен — яд.

Сейчас эти игры с деревянной фигурой лишь фарс, чтобы извести меня, показать, что я в его лапах и никуда не денусь. Он решает, когда мне умереть, в какой позе и в какой одежде. Около зеркала теперь лежат платья, скинутые в кучу разноцветным облаком. В одном из них он планирует меня выставить в игре их Черной розы.

Кожи на ступне снова касается что-то острое. Двигаю ногой и чуть не ойкаю, когда чувствую укол в пятку, похожий на укол от толстой иглы. Бо продолжает смотреть в окно, не обращая на меня внимания. Мой шанс. Как можно бесшумнее сдвигаю своё тело немного в бок так, чтобы рукой достать непонятный острый предмет. Для этого приходится приложить немало сил и терпения. От движения связанных за спиною рук, плечи нещадно жжет. Мышцы начинают неметь, как и пальцы от холода.

Вдыхаю поглубже и забыв обо всех сковывающих факторах, дотягиваюсь до неизвестного предмета. Приходится просунуть пальцы в небольшое отверстие в полу, в которое оно упало. Холодный и с двумя отверстиями. Пальцами, потерявшими чувствительность проблематично определить, что черт возьми лежало у моих ног, прямо около плинтуса. Кручу в руках, глажу, пока вдруг мой мизинец не царапает лезвие. С двух сторон.

Это ножницы! Маленькие, маникюрные ножницы, которые я несколько недель назад потеряла. Благослови мою неряшливость и забывчивость.

Бо резко поворачивается, с блаженным выражением на лице.

— Я понял, в какой позе тебя лучше изобразить. Среди самого объемного куста роз, ты будешь ангелом, протягивающим одну руку к луне, а вторую к цветам. Ты будешь соединять небесное и приземленное, другими словами, будешь музой.

Прекрасно. Хочет, чтобы у меня и на том свете руки затекли.

— Твоя фантазия ничуть не хуже, чем у многих моих знакомых авторов, — хватаю ножницы как можно удобнее и направляю на верёвку.

Буду действовать по той же схеме: забалтываем. Бо нравится рассказывать, а точнее распушать свой павлиний хвост. Потешу его эго.

— Вот мне всегда было интересно, откуда ты берёшь идеи для книг. У тебя в голове что-то щёлкает? Или это неспешный процесс? — он жестикулирует в воздухе, пока возвращается к деревянной фигуре, — Больше меня интересует создание "Звона одинокого колокольчика".

Вот сука. Сколько всего он обо мне знает? И слышал ли он мой разговор с Бриной?

Брина... Хорошая я однако подруга. Только сейчас вспомнила, что была не одна.

— Отвечу, если скажешь, где моя подруга, — ножницы утыкаются в верёвку. Стараюсь подцепить кончиками и порезать, но выходит со скрипом.

Он не должен был её трогать. Ему нужна была лишь я. Убивать Брину просто так Бо бы не стал. Она не его "ангел", значит и смерти во блага искусства не достойна, а если не считать его повернутости именно на этом боготворении их шедевров и всей этой задумки, он не будет убивать всех ему неугодных.

— Спит в твоей комнате, — Бо поднимает руку деревянной модельке, — Я сделал ей укол со снотворным. Проснётся часов через пять. Химик из меня так себе, но с дозой вроде не переборщил.

Опять попытки вывести меня из равновесия. Хотелось бы сказать, что тщетные, но сердце за подругу болело. Она попала сюда из-за меня.

— Так что там на счёт "Звона колокольчика"? Что тебя надоумило написать настолько мрачную историю?

Смотрю на него, стараясь не показывать ни страха, ни стараний, затрачиваемых на разрезание верёвки. Он хочет историю, я ему её дам. Если что-то пойдёт не так, то мне уже будет всё равно, кто о ней узнает.

— Моя мать, решившая, что родила дьявола в священном приходе Высшего Бога...

Бо слушал внимательно, хоть и не отрывал взгляда от своего макета. Я рассказала самые гнусные, мерзкие факты, которые только смогла вспомнить. Всё то, что могло стать пищей для его больной фантазии.

— Они построили свой собственный мир и охраняют его уже много лет, — восхищенно проговаривает он.

Да, восхищайся, восхищайся. Можешь даже вступить в их ряды. Такого точно примут.

— Это же гениально, — Бо снова крутит руки модельки, приставляя одну ладонь к груди, а вторую оставляя опущенной к розам, — Ты, будучи частью этого мира, была ранена в самое сердце. Они искалечили душу ангела, заставив её кровоточить. Пропитали сознание насилием, крайней жестокостью к обычным людям, лишили возможности осознавать чувства, которые мы, обычные люди, называем светлыми. Это же прекрасно! Без обид, но твоя история уникальна. Её многогранность со стороны психологии так цепляет, что я уже боюсь, что не смогу передать всю твою натуру за столь короткий срок.

Ангелы

Они будут наблюдать за нами с облаков.

Эмилия

Каждый раз, когда я описывала, как герой просыпается под звуки пищания приборов в больнице, задавалась вопросом, неужели они настолько противные, что не получается снова уснуть.

Так вот, да, они издают отвратительный звук полу дохлой крысы, на которую ещё и наступают, чтобы писк был длиннее.

Желания открывать глаза нет ни капли, только перевернуться на бок и продолжить спать дальше. Мешает этому осознание, наплывающее тихим волнами, о том, что я не дома. Вокруг пахнет слишком стерильно, подушка под головой неудобная и рядом нет привычного уже огромного обогревателя, который я уже начала с удовольствием пользовать как вторую подушку.

Что-то здесь не чисто.

Сказал бы Шерлок, но по состоянию сейчас я скорее его пальто после очередного гениального плана, на грани тупости, естественно. То есть грязное и держащиеся на последних нитках.

Вместе с осознанием приходят и ощущения. В основном боль.