Глубина страха - Ана Рей

— Тебя стоило тогда утопить. Спасти твою душу от того смрада, который ты в себя впустила, — сжимающая рука царапает кожу и костяшки белеют от той силы, что женщина вкладывает в свои слова, — Ты даже не позволила себя освятить. Теперь уже ничья сила не спасёт тебя. Ты погрязла во тьме неверия и отчуждения.

Подхожу чуть ближе и сглатываю, видя уже родные серые глаза, полные слез, страха и ярости. Как тогда в библиотеке.

— Это ты по уши в вашем котле жестокости и насилия, мама.

Мама?!

Что здесь происходит?

— Неверие застилает твои глаза. Ты не различаешь хорошее и плохое. Не видишь, что мы приносит мир и процветание.

— Вы надели на себя короны, решив, что стали праведниками, несущими в мир равновесие, но по сути своей вы убийцы.

— Моё решение покончить с тобой было самым правильным.

Рука женщины дрожит и подлетает вверх. Я останавливаю её за секунду до того, как ладонь касается щеки Эмилии.

— Насильственные действия в общественном месте? Как раз то, из-за чего я могу вызвать полицию, — слегка отталкиваю женщину, пряча Эмилию за спиной. Она шокировано смотрит на меня, а моё сердце сжимается, при виде слез, скатывающихся по её щекам.

— Молодой человек, вам не стоит влезать в семейные разговоры. Это не этично.

Эта женщина имеет хорошее самообладание. Той ненависти, которую она высказывала Эмилии, больше нет. Передо мной законопослушная женщина сорока лет, чьи черты лица настолько изящны, что её можно счесть за графиню. Но глаза никогда не лгут. Её серые глазёнки полны презрения и нетерпения.

Они с Эмилией ни капли не похожи. Лишь оттенок радужки может выдать их родство, но не более.

— Сомневаюсь, что это был просто семейный разговор. Вы совершали насильственные действия и собирались нанести физический вред другой гражданке.

— Она моя дочь.

— Эта девушка совершеннолетняя. Вы были её опекуном до восемнадцати, но даже тогда не имели права бить её. Теперь тем более.

Женщина раздражается. Ноздри раздуваются, подбородок дергается. Она пытается разглядеть Эми за моей спиной, но я сдвигаюсь, полностью перекрывая девушку.

— Кто вы такой? Представьтесь.

— Брендан Холл. Лейтенант полиции, — приоткрываю пальто, под которым висит мой жетон, — И я в праве отвести вас в участок, если молодая девушка захочет на вас заявить.

Не совсем так, но эту женщину я точно готов отвести в участок и посадить хоть на пару суток. Она мне сразу не понравилась. Эмилия назвала её убийцей, и я склонен ей верить.

— Мистер Холл, прошу меня простить, но вам стоит удалиться. Здесь не происходит никакого насилия, обычная семейная ссора.

Эмилия хватает меня за пальто сзади, чтобы я не ушёл. Будто я планировал. Пока эта женщина не удалится на безопасное расстояние, и на метр не сдвинусь.

— Мы просто обсуждали воскресную молитву, — протянув последнее слово, женщина смотрит на меня, ожидая хоть какой-то реакции.

Неожиданности на нашем пути

Не поворачивайся к врагам спиной. Они воткнут туда нож.

Не поворачивайся спиной к друзьям. Они закопают тебя заживо.

Брендан

У них и правда был собственный клубок связей во всех подразделениях. Секта Высшего бога была огромной. Исфилд был её сердцем, но её паутина затянула многие другие города, откуда и пропадали девушки. И в последние месяцы ещё и дети.

Как только мы вернулись в Досчервуд, я связался с Люком, который перенаправил меня к Нолану Кроуфорду. Тот, к моему удивлению, оказался "доблестным" работником, по мнению всех его коллег, а также преуспевающим детективом. Родом из Исфилда. Он и занимается сбором информации и улик, и защитой сбежавших. На его счету около пятнадцати девушек, которых ему удалось вывести из города. Всех из них Кроуфорд пристроил в колледжи, дал работу и место жительства. И все из них готовы быть свидетелями и поведать миру свою историю, когда придёт время.

— Я отправил всех подальше от Сиэтла и других городов, которые связаны с Исфилдом, — с Ноланом мы созвонились утром. Эмилию я завёз домой, где она планировала поработать.

— Умно. Думаете, там их не тронут?

— Трое из них в Австралии, пятеро уехало на пару месяцев в Испанию, четверо на Аляске в маленьком городке, двое в Мексике с мужьями. В Штатах только Эмилия, — поучительный тон Кроуфорда мне не нравился.

— Она не уедет.

— Это ты мне, малец, можешь не говорить. Сам знаю.

Малец? Если бы не то, что он спас Эмилию и защищает её от влияния прошлого, то я бы уже всё что думаю о нём и о его манере общения давно высказал.

— Хотя было бы неплохо, если бы она слетала во Францию или Италию. Неужели все заброшенные здания кончились?

— После того, что она от вас узнала, Эми точно не уедет.

— Эми? Как мило. И ласково.

Пропускаю издевку мимо ушей.

— Каковы шансы, что они попробуют найти её в Досчервуде?

— Минимальны. После нашей стычки семейка Так быстро уехала. Если они покинут город, я вам сообщу.

Это радует.

— И да. Не подпускай Эмилию к Исфилду. Пусть она не читает никакие новости и не лезет в расследование. Для неё это опасно, во всех смыслах.

Он говорит это так, словно мне не за тридцать, а лет пятнадцать.

— Не беспокойтесь, она будет занята другими делами, — рукописью и пропажами девушек. Нолан дал ей какую-то информацию, которую она обещала проанализировать и выдать мне готовую теорию.

То, что она до сих пор так погружена в это дело, меня тревожит. Преступник всё ещё на свободе, а она чуть ли не красной тряпкой перед быком мотает, привлекая внимание. Мне нужно ускорится, чтобы опередить нашего четвертого похитителя.

— Дела, конечно, хорошие, но лучше предохраняйтесь. Не стоит заводить детей, когда вы знакомы всего ничего.

Сжимаю зубы и глубоко вдыхаю. Этот мужчина спас Эми от смерти и всё ещё тот, кого она считает другом. Его насмешки и провокации я могу выдержать.

— Думаю, мы сами решим, когда завести ребёнка.

На той стороне какое-то время длятся молчание. Я уже хочу отключится, как слышу смешок.

— Выдержки у тебя хватает. Мне это нравится, — слышу в голосе отцовские нотки, — Береги её.

Он отключается, а я ещё какое-то время стою с телефоном у уха.

Обязательно. Можете не беспокоится.

На сегодня Кроуфорда и Исфилда с меня достаточно. Сажусь за стол, на котором горой лежат папки с делами. Это всё, что было в архивах и хоть как-то должно быть связано с пропавшими девушками. Дела пропавших, а точнее тот минимум, что у нас есть, также в этой куче.

Ни