Убийство, кино и немного книг - Элли Александер

потерся о мой подбородок, чтобы меня разбудить. Он достался мне в наследство от Скарлетт. Она была так счастлива завести котенка перед окончанием учебы и даже представить себе не могла, что ее жизнь так резко оборвется.

Кто мог это предвидеть?

Точно не я.

Воспоминание отпечаталось у меня в мозгу, словно татуировка. Оно стало фильмом, который я пересматривала тысячи раз. И в отличие от Руфуса, который боялся, что кто-то может прикоснуться к его драгоценным винтажным пленкам, я мечтала, чтобы кто-нибудь вырвал эти кадры у меня из головы.

В тот день, когда умерла Скарлетт, кампус бурлил от весенних красок и суеты. Наши одногруппники, одетые в квадратные шапочки и мантии, позировали возле фонтана. Выпускные экзамены были позади. Последнее, что нам оставалось сделать, было сдать наши финальные проекты по криминалистике и собраться на футбольном стадионе, где пройдет репетиция выпускной церемонии.

– Можешь отдать это доктору Колдуэлл? – спросила Скарлетт, сунув мне в руки большую картонную папку.

Она оформила ее так, чтобы та напоминала дело из архивов ФБР с надписью «Совершенно секретно», напечатанной на обложке.

– Ага, но почему я? Какие у тебя планы?

Наши друзья подшучивали над нами, говоря, что мы не разлей вода. В глубине души я понимала, что все это было из-за меня. Я привязалась к Скарлетт с третьего дня наших занятий. Она, в отличие от меня, обладала талантом легко вливаться в любую группу людей и покидать ее. Я же комфортнее себя чувствую в качестве лучшей подруги или в небольшом коллективе. Скарлетт была способна освещать своим присутствием любую комнату и болтать с незнакомцами. Она умела сделать так, чтобы любой человек ощутил свою значимость, особенно я.

– Собираюсь проверить еще одну зацепку. Со мной согласился встретиться источник, Энни. Все серьезно. Я думаю, мы близки к тому, чтобы раскрыть дело.

– Я пойду с тобой.

Она покачала головой.

– Нет, тебе нельзя. Источник и так жутко осторожный. Он сказал мне, чтобы я пришла одна. Это даже не обсуждается.

– А вдруг это опасно?

– Энни, делу много лет. Мы с тобой – студентки университета. Мой источник – в любом случае не убийца. Он так же сильно нервничает и держится настороже, как и я. Все будет в порядке. Не переживай. Увидимся вечером на прогоне. Передавай доктору Колдуэлл от меня привет.

Тогда я проигнорировала ощущение тревоги в животе и пробежавшие по спине колючие мурашки. Я была юной и еще не научилась полностью доверять интуиции. А если бы доверяла, то Скарлетт была бы сегодня здесь.

Я так и не раскрыла ни ее убийства, ни того старого дела, что нам поручили распутать.

В классе доктора Колдуэлл все внимание уделялось диалогу и дискуссиям. Она никогда не читала лекций, стоя за кафедрой, – вместо этого преподавательница бродила по аудитории, проходя между рядами, задавая вопросы или побуждая нас развить тему. Обычно наши занятия превращались в оживленные дебаты, а порой и в инсценировки, во время которых студенты воссоздавали физическую составляющую преступлений. Однако в тот день, когда она поручила нам нераскрытое дело, атмосфера была другой. Колдуэлл в почти стоическом молчании наблюдала за тем, как мы, смеясь и обсуждая планы на выходные, заходили в аудиторию. Я сразу же ощутила разницу.

Она не произнесла ни слова, пока все не заняли свои места и не замолчали. Затем она раздала студентам, сидевшим в первом ряду, стопки папок.

– Пожалуйста, распределите их между собой. Не открывайте свои папки, пока я вас об этом не попрошу.

– Это что? – шепотом спросила я Скарлетт, легонько толкнув ее локтем.

– Без понятия, – пожала плечами она.

Подойдя к кафедре, доктор Колдуэлл сняла очки для чтения и сосредоточила свой проницательный взгляд сначала на одной части аудитории, а затем – на другой, убедившись, что ненадолго встретилась глазами с каждым из присутствовавших студентов.

– Вы все прекрасно знаете, что до выпуска остаются считаные месяцы, и это означает, что пришло время для вашего финального проекта. Должна предупредить вас, что проект нестандартный. Вам будет поручено нераскрытое дело.

Все начали перешептываться.

Она подняла руку, чтобы мы замолчали.

– Это будет самым сложным и серьезным заданием из тех, что вы до сих пор выполняли. В отличие от предыдущих дел, гипотетических или уже раскрытых, это дело еще не распутано. Это значит, что прямо сейчас, пока мы разговариваем, детективы и полицейские допрашивают свидетелей и ищут новые зацепки. У вас есть возможность помочь им в этом деле. Возможно, кто-то из вас взглянет на эти документы свежим взглядом, и это приведет к прорыву, в котором мы так отчаянно нуждаемся. Мы с вами это уже обсуждали, но позвольте мне воспользоваться этим моментом, чтобы напомнить вам, какое разочарование могут приносить подобные дела. Мы испытываем глубокое чувство долга перед жертвами и их родными, стремясь добиться закрытия давно зашедшего в тупик дела и восстановления справедливости. Дела, подобные этому, гораздо тяжелее с эмоциональной точки зрения. Потратив годы на то, чтобы познакомиться с семьями жертв и их историями, мы начинаем ощущать с ними связь и близость. И вот тут наступает ваш черед. Свежий взгляд на вещи имеет огромную ценность. Возможно, кто-то из вас заметит то, что раньше упускалось из виду. Это – ценный учебный опыт, и мне не хочется, чтобы вы легкомысленно к нему отнеслись.

Затем она объяснила, что дело касается пропавшей молодой женщины по имени Натали Томпсон. По мнению доктора Колдуэлл и властей, Натали оказалась втянута в коррупционную схему, в которой были замешаны несколько влиятельных и известных компаний, что в конечном счете привело к ее похищению и предполагаемому убийству, хотя тело ее так и не было найдено.

Мы со Скарлетт провели большую часть последнего семестра, изучая перемещения Натали. Скарлетт делала заметки и фотографии нашего расследования и помещала их в свои яркие дневники, полные рисунков, стихов и набросков. Я, в свою очередь, фиксировала места, где побывала жертва, с помощью фотографий, видео и электронных таблиц. Хоть наши методы и отличались, мы были полны решимости раскрыть это дело, что, безусловно, делало нас отличной командой. Думаю, противоположности и правда притягиваются, потому что мы со Скарлетт были полными противоположностями во многих отношениях. Она была высокой, уверенной в себе, креативной, обладала даром примирения и стремилась к духовности. Я, в свою очередь, обладаю аналитическим складом ума, наблюдательна и прилежна. Я замечала мелкие детали, в то время как Скарлетт всегда могла увидеть общую картину.

Но было у нас одно крайне важное сходство: желание добиться справедливости, исправить ошибки и сделать мир чуточку