Убийство, кино и немного книг - Элли Александер

Все начали аплодировать.

Сэм скромно поклонился. Впрочем, я заметила, что он изучает взглядом сидящих за столом, проверяя, все ли оценили его заслуги по достоинству.

– Мы приготовили для вас абсолютно бомбический фильм, и некоторые из актеров в эти выходные будут с нами, в том числе Кора Митчелл.

Поднявшись, Кора стала купаться в лучах славы, не дожидаясь, пока Хезер завершит свою речь.

– А еще я хотела бы выразить благодарность команде из «Потайного шкафа» и сотрудникам «Оленьей головы» за то, что они нас приняли и организовали кинофестиваль, сопровождающий премьеру, которая пройдет завтра вечером.

В отличие от Коры, никто из нас не стал вставать, чтобы оказаться в центре внимания.

– И наконец, я особенно благодарна Руфусу Уэллсу, который любезно взялся продемонстрировать нам дебютный фильм Хичкока под названием «Ребекка», снятый в тысяча девятьсот сороковом году, и выставить кое-что из своей коллекции в кинотеатре.

Я обратила внимание на то, что Хезер ни словом не обмолвилась о присутствии Иззи.

Гости передавали друг другу миски с супом минестроне и салатами, пока Хезер добрых пять минут разглагольствовала о том, какая честь, что Мартин приехал в город.

– А разве посещение кинопоказов – не его работа? – спросила я Сэма.

Усмехнувшись, Сэм погрузил ложку в суп.

– Вы наблюдаете за великим искусством, именуемым лизоблюдством. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Пока все наслаждались супом и салатом, Хезер поведала о планах на выходные и наших папках. Когда подали главное блюдо, она наконец села, и гости завели разговоры с теми, кто находился рядом.

– Ваш ужин, мисс Мюррей, – сказал Лиам, поставив передо мной тарелку с обжигающе горячей пастой. – Не желаете ли тертого сыра?

«К чему такие формальности?»

– Да, конечно.

Я подалась в сторону, чтобы позволить ему натереть пармезан в мою пасту. Невозможно было не ощутить аромата его одеколона с древесными нотками. По моему телу пронесся электрический разряд. Из-за того, как близко ко мне находился сейчас Лиам, у меня по коже побежали мурашки, и чем дольше это длилось, тем сильнее я их ощущала. Нужно было найти какой-то способ контролировать свои чувства к Лиаму, но, как выяснилось, это оказалось сложнее, чем я предполагала.

– Достаточно. Спасибо. – Я приподняла руку над тарелкой, демонстрируя ему, что сыра у меня на пасте – идеальное количество.

– Приятного аппетита.

Слова Лиама коснулись задней поверхности моей шеи. Я сохраняла идеальную осанку, выпрямив спину и в упор глядя на Кору, сидевшую напротив, пока он не ушел. Меня разозлило, что ему удалось меня смутить.

– А он горячий. – Кора дунула себе на руку, словно пытаясь потушить пожар. – Мне такие нравятся: высокие, темненькие, загадочные.

– Загадочные – это да.

Я намотала пасту на вилку.

– У него кто-нибудь есть? – Кора откинула волосы в сторону, проводив взглядом Лиама, уходящего на кухню. – Он немного староват, но я обожаю замкнутых мужчин, так что не прочь была бы оказаться в его больших и сильных руках.

«Немного староват? Лиаму лет тридцать пять».

– Я не слежу за личной жизнью Лиама, – ответила я Коре.

Мне правда больше не хотелось тратить время на разговоры о Лиаме.

К счастью, Руфус меня отвлек.

Я не заметила, как Мартин вышел из-за стола.

– Немедленно положите на место! – крикнул Руфус.

Он попытался выбраться из кресла, но, перевернувшись, оно с глухим стуком повалилось на пол. Руфус оказался удивительно ловким. Перемахнув через кресло в акробатическом прыжке, он выхватил у Мартина из рук контейнер с кинопленкой.

– Тихо, тихо. – Мартин попытался ударить Руфуса, но промахнулся. – Не трогайте меня.

– Вы-то должны быть в курсе. – Руфус осмотрел винтажную пленку так пристально, словно был оценщиком из передачи «Антикварные гастроли»[11]. – Вы вообще понимаете, насколько это ценный фильм?

– А вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я Мартин Паркер. Я знаю о фильмах больше, чем кто угодно на планете.

Смелое заявление.

– Тогда вы должны понимать, что эти контейнеры с пленками – не игрушки.

Руфус протер салфеткой край металлической банки, стирая с него отпечатки пальцев Мартина.

– От моего прикосновения к контейнеру пленка не пострадает, – парировал Мартин.

Вероятно, он был прав. Он ведь не вытащил оттуда старую пленку. В то же время можно было понять, как разозлил Руфуса тот факт, что Мартин с таким пренебрежением отнесся к его ценной коллекции.

Руфус положил пленку на стол рядом с остальными. Он сверлил Мартина взглядом.

– Считайте это предупреждением. Если еще хоть пальцем коснетесь одной из них, то пожалеете.

Запрокинув голову, Мартин расхохотался.

– Как это жалко. Вы переживаете из-за ничтожной коллекции фильмов. Вам бы следовало попросить меня оставить на них автограф, но после подобной истерики я этого не сделаю.

Руфус взглянул на Мартина с такой ненавистью, что я инстинктивно прижала руку к сердцу и затаила дыхание.

Он хочет его ударить?

– Я не советую вам со мной связываться, – настаивал Руфус.

– У меня прямо душа в пятки ушла.

Пожав плечами, Мартин направился к барной стойке, чтобы обновить напиток.

Непонятно, что за сцена только что развернулась у меня перед глазами, но если весь остаток выходных пройдет так, как этот ужин, то, похоже, работа мне предстоит нелегкая.

Глава пятая

Атмосфера на ужине оставалась тяжелой. Напряжение, повисшее между Руфусом и Мартином, было плотнее, чем слои сливок, разделявшие пропитанные ромом «дамские пальчики» в тирамису. Хезер старалась примирить сошедшихся в поединке киноманов, однако оба они отвергали любые ее попытки найти параллели между их занятиями.

Кора бесстыдно флиртовала с Лиамом. Каждый раз, как он подходил, чтобы обновить напитки или убрать грязные тарелки, она начинала ерзать в своем кресле, следя за тем, чтобы декольте на блузке выглядело соблазнительнее, и, хихикая, спрашивала, сколько бумажных оленей было убито для украшения интерьера.

Мне хотелось сказать Коре, что она зря старается. Если она думала, что Лиама впечатлит такое незрелое и подхалимское поведение, то она ошибалась.

А вообще, почему меня это так волновало?

Я попыталась себя убедить, что мне было больно наблюдать за тем, как женщина унижается, чтобы попытаться привлечь мужчину, но было в случае с Лиамом и нечто большее, к чему я пока не готова была подступиться.

Лимончелло, амаро и эспрессо лились рекой. Встав, Иззи подняла бокал с дижестивом.

– Давайте произнесем еще несколько тостов. – Ее речь лилась в унисон с плавными покачиваниями бедер. – Для меня большая честь – оказаться на премьере «Полуночного алиби», снятого моей дорогой, любимой подругой и коллегой по кинорежиссуре Хезер Хэтэуэй.

Выражение лица Хезер говорило об обратном. Она явно не отвечала на