Край биографии - Денис Нижегородцев

Шайка «свиновских» была в полном составе. А Бухарик с каким-то даже садистским наслаждением наблюдал за ними издалека, прежде чем решил вмешаться.

– Ребзя, нет денег до получки? – продолжил он испытывать общее терпение.

– Кого ты мразотой назвал, дед?! – наконец подал голос самый говорливый.

А самый горячий начал засучивать рукава.

– Дядь, шел бы ты отсюдова, пока костей не пересчитали… – вздохнул Свин.

Он не любил разборок, воспринимая их лишь как неизбежную составляющую преступного ремесла. Утомившись с гимназистом, мечтал уже о сытном обеде и дележке добычи.

Но «дядя» не успокоился и прочел молодым отповедь о пользе учения и вреде от той жизни, какую они вели. Напоследок попросив вернуть деньги и отнятые вещи.

– Дядь, ты, случаем, не охренел?! – ощетинились бандиты.

Бухарик пожал плечами – кто-то желает это проверить?

– Ну раз русского языка ты не понимаешь… – Свин, наконец, подал знак остальным.

Один из юных бандитов занес над бородачем кулак. Однако взрослый оказался неожиданно проворным. Не только увернулся от удара, но в продолжение нескольких минут умудрился хорошенько накостылять каждому присутствующему. Малолетние преступники, которых лет через тридцать станут обзывать гопниками, расползлись кто куда и оставили награбленное новому грабителю.

Бухарик с довольным видом высморкался в кружевной платок, выпавший из ранца гимназиста, и задумчиво почесал бороду. Он не спешил искать бедного ребенка, чтобы вернуть имущество законному владельцу. Вместо этого отправился на Средной рынок, где обменял добычу на звонкую монету, купил на деньги Ратманова модный картуз и леденец на палочке, о чем давно мечтал. Таков был Бухарик, он же Викентий Саввич Двуреченский в одной из прошлых своих реинкарнаций, он же офицер ФСБ Игорь Иванович Корнилов…

7

Доблестная нижегородская полиция тем временем продолжала облавы, хватала беспаспортных и прижимала к ногтю мелкую шелупонь. Едва не досталось и шайке Свина. Но продажный страж порядка, который негласно ее покрывал… рассудил, что с этих взять пока нечего. Сами пострадали от какого-то залетного гада. Потому подростков отпустили с миром, наказав сидеть тихо и на глаза не попадаться. Те, кому повезло меньше, переполняли нижегородский острог, или тюремный замок.

В особенности убийц городового искали среди ярмарочных. Между торговыми рядами сновали профессиональные карманники – марвихеры, а также торбовщики, рыболовы и капорщики, кравшие мешки, чемоданы и головные уборы. Хипесники трудились в паре с дамами не слишком тяжелого поведения, обворовывая их кавалеров во время актов любви. Мойщики отнимали бумажники у пассажиров поездов и трамваев. А халтурщики обносили квартиры, в которых не было живых жильцов, зато лежал покойник, приготовленный для отпевания.

Все эти люди проходили перед глазами городового Рябухи, который будто сошел с ума, выбивая признание в убийстве сослуживца у любого, кто имел проблемы с законом. Хотя в глубине души Сергей Пантелеевич и сам знал, что они ни при чем – во всяком случае, не причастны к тому, что он им предъявлял. Потому полицейский ворчал с утра до вечера. Ненадолго возвращаясь домой после службы, толком не общался ни с женой, ни с целым выводком детей, которых, дай бог, помнил по именам. А днями напролет пропадал на облавах или выпивал с теми, кого должен был ловить.

Последним был мелкий клюквенник – клюквой на дореволюционном жаргоне называли церковь, а те, кто специализировался на кражах церковной утвари, получили это прозвище. Пахом был хорошо знаком полиции, ни от кого не скрывался, и всем было известно, на что он способен – влезть в храм, утащить икону, сбыть ее на рынке… Но точно не на мокрое дело и уж тем более не на убийство городового, который знал его как облупленного чуть ли не с детства!

Тем не менее Пахом попался под горячую руку. Полицейский избил мелкого клюквенника до полусмерти. Сослуживцы с трудом оттащили Рябуху и не придумали ничего лучше, чем отправить того на пару суток «домашнего излечения». А через два дня городового все равно вызвали на ковер в Главный ярмарочный дом, где располагались квартира губернатора и штаб МВД. Главный полицмейстер выставки, подполковник и барон Таубе, не скрывал недовольства. Но что любопытно, отставить Рябуху от службы предлагал не по той причине, какую можно было вообразить, а по противоположной.

– Недостаточно! Недостаточно! Недостаточно! – повторил барон трижды, словно намекая Сергею Пантелеевичу, что одного избитого до полусмерти церковного вора для поимки убийц Ратманова мало. – Нужно действовать еще острее, еще умнее и расторопнее, опережая преступников даже не на один, а на несколько шагов!

А Рябуха лишь кивал в продолжение битого часа, молясь не сорваться прямо в кабинете начальника. Напоследок барон, отдавший разносу подчиненного последние силы, закурил. Он все же дал городовому еще один шанс поймать преступника, одновременно сделав тому и последнее китайское предупреждение. Сергей Пантелеевич вышел от начальства еще более злым, чем прежде. Мысленно он уже дал себе слово найти и покарать убийц Константина Ивановича, даже не дожидаясь суда и следствия. А сейчас сделал это еще и вслух:

– Прибью, ей-богу, прибью, чего бы мне это ни стоило…

8

Едва Рябуха покинул кабинет, как на пороге показался… Бухарик.

– Кто вы? По какому вопросу? И как сюда попали? – опешил барон, увидев незнакомого человека, вошедшего без стука и приглашения.

Этого хватило, чтобы подполковник схватился за саблю, висевшую у него на поясе.

– Меня зовут Бухарин Андрей Евсеевич, – представился бородач. – Не волнуйтесь, я почти не вооружен и не опасен… по крайней мере, в данный момент. Однако имею для вас важные сведения об убийстве Ратманова!

Подполковник по-прежнему не понимал, кто перед ним стоит.

– Что вы наплели моей охране?.. И… что вы знаете о Ратманове? – слегка смягчил он начальственный тон.

– Не важно, – ответил гость на первую часть вопроса.

А затем дал показания на банду Жигана, признавшись, что стал невольным свидетелем разговора душегубов. Рассказал, что даже сами преступники признавали в Константине Ивановиче честного и порядочного служителя закона. А причиной его безвременной кончины стал «несчастный случай», в ходе которого страж порядка отказался пропустить одного из бандитов на выставку.

– Ратманова убили за то, что не пропустил безбилетного? – не поверил Таубе.

– Истинная правда, – подтвердил Бухарин.

Выходило так, что добросовестный полицейский запомнил лицо нарушителя, что ставило под угрозу дальнейшую деятельность на выставке и его подельников. Тем более что все случилось в самый первый день, тогда как впереди маячили пять месяцев ударного преступного промысла!

– Что за банда? – угрюмо спросил Таубе. – Чем промышляют?

– Городушники[27], – ответил Бухарин.

И предоставил исчерпывающие