Край биографии - Денис Нижегородцев

люди из бедноты и кое-как окончившего курс ремесленного училища, никуда не делись. Рябуха говорил сухо и только то, что нужно было ему, мог накричать по любому поводу и без оного. В семье не терпел других мнений, кроме своего. Коронные фразы Сергея Пантелеевича «Куда вперед батьки лезешь?» и «Сопли подотри!» красноречиво говорили о его характере.

Кроме того, полицейский уже давно подбивал клинья к матери Жорки – Варваре Никитичне. Впервые сын мог заметить это, хотя в тот раз и не обратил внимания, сразу после смерти отца. В день похорон Рябуха то и дело оказывался рядом с вдовой, предлагал семье свою помощь и потом уж слишком часто наведывался в дом Ратмановых. Вокруг зашептались, что у Георгия вскоре появится новый папа. Но Варвара Никитична была женщиной с характером и не спешила говорить «да». К тому же Рябуха был хоть и несчастливо, но женат на вечно хмурой и немногословной Евдокии Ивановне, которая почти не покидала дома и всю жизнь занималась только воспитанием пятерых детей, из которых Сережа был старшим.

Чуть больше года назад ситуация начала меняться. Рябуха схоронил жену, сгоревшую за пару недель от быстротечной чахотки. И вот уже на правах вдовца и свободного человека Сергей Пантелеевич вновь отправился свататься к Варваре Никитичне. И в конце концов она сдалась, объявив Жорке, что они должны съехаться с «большим и уважаемым семейством», потому что «так будет правильно».

На самом деле гордая женщина выбилась из сил, пытаясь создать задел на будущее для своего единственного ребенка. После смерти кормильца Ратмановы еле сводили концы с концами. Варвара Никитична бралась за любую работу и надорвалась. Она все чаще болела и уже не знала, что ждет ее дальше. А Сергей Пантелеевич хотя и не мог подарить ей любовь, зато мог обеспечить материально: ее и, главное, – Жорку! Тем более что в одном классе с ним учился еще и Сергей-младший. Женщине казалось, что мальчишки дружат…

На самом деле трудно было найти двух более непохожих подростков. Сын Рябухи был заводилой и душой компании, одновременно и хулиганом, и завидным кавалером для холеных слушательниц женских курсов. Тогда как Жорка слыл чудаком и откровенно избегал таких, как Сергей.

Дети пристава Рябухи поначалу воспротивились появлению в доме чужой женщины, да еще и с чужим ребенком. Но суровый и своенравный отец не обсуждал с ними своих решений. А вскоре они поняли… что жестокость Сергея Пантелеевича распространялась только на них! Варвара Никитична в глазах полицейского была почти святой, он был готов исполнить любой ее каприз, хотя сама она ничего особенного и не требовала. Но самый догадливый из всех – Сережа – смекнул, что чем лучше он будет относиться к мачехе и сводному брату, тем больше пряников получит от строгого отца. Глава семейства мог теперь почти нежно потрепать Серегу по волосам, чего не делал никогда прежде, и даже сказать сыну спасибо за какую-нибудь мелочь, к примеру, за помощь Варваре Никитичне со снятием занавесок.

К Жорке поначалу было схожее отношение – чем лучше обращаешься с ним, тем отходчивее отец. Но спустя несколько месяцев Сергей-младший осознал, что Георгий мог быть полезен и сам по себе. Ведь у него всегда можно было списать! Несмотря на витания в облаках, Георгий оставался одним из лучших учеников в классе, если не во всей гимназии. И даже его поэтический дар можно было использовать в свою пользу – к примеру, для того, чтобы растапливать Жоркиными стихами дамские сердца. Так у Сережи появился полезный друг и брат, помогавший в учебе и личной жизни.

Правда, время от времени напоминал о себе прежний характер Рябухи-старшего и заставлял усомниться в правильности принятого решения. Полицейский все еще любил покричать и ткнуть носом в неровно положенную тапку, причем без разбора между своими детьми и сыном Варвары. Георгию доставалось так же, как остальным. Да и Варвара Никитична тоже была не самой спокойной женщиной. Поговаривали, что в ее роду помимо крестьян-землепашцев была цыганка. Обладательница южной крови громко хлопала дверьми, била посуду и не давала спуску сожителю. А тот отыгрывался на детях, включая Жорку, в то время как жена по-прежнему оставалась для него святой. Но для матери святым был только ее сын. Она хватала ничего не понимавшего подростка за руку, и они вместе убегали из дома. Так было уже не раз.

Полицейский задействовал все свои связи и подчиненных, чтобы вернуть Ратмановых в лоно семьи. После чего просил у Варвары Никитичны прощения, обещая, что весь мир снова будет у ее ног. И она возвращалась, добавляя, что собственная судьба ее не волнует, а мир должен лежать у ног другого человека.

– Позаботься лучше о Георгии!

– Непременно, – соглашался пристав.

Чего не скажешь для успокоения любимой женщины?

4

Встреча Георгия с Любовью из Мариинской гимназии состоялась за две недели до выпускных экзаменов. Все случилось на Черном, некогда Поганом, пруду – в излюбленном месте отдыха нижегородцев. Посреди водоема стоял плавучий храм, а вокруг разбит великолепный сад с гирляндами из китайских фонариков и настоящими фонарями, источавшими мягкий электрический свет, который уже пришел на смену газу. Зимой здесь катались на коньках, летом же работала лодочная станция.

Любовь пришла в жизнь Георгия внезапно! После урока греческого, на котором обсуждалась японская поэзия, романтичная и одновременно хваткая натура девушки заинтересовалась авторством стихов, которые не мог написать столь приземленный юноша, каким был Сергей Рябуха. Задействуя свои связи, Люба довольно быстро отыскала подлинного рифмоплета. Но, поджидая его у стен мужской гимназии, решила лишний раз удостовериться, действительно ли он «пишет стихи по-японски».

Георгий врать тогда не умел и сразу признал авторство, хотя и уточнив:

– Корректнее было бы говорить о стихах в подражание японскому стилю хайку.

Любовь ответом вполне удовлетворилась, а сами стихи, как и их автор, продолжали вызывать у нее неподдельный интерес.

Внешне Жора не производил впечатления на дам, да и учился в исключительно мужской гимназии – образование тогда было раздельным. Его знакомство с представительницей слабого пола в таких обстоятельствах казалось почти чудом. В лучшем случае он мог бы жениться впоследствии на ком-то из дочерей Сергея Пантелеевича Рябухи. Пока еще это были совсем юные барышни, тем не менее он видел их дома каждый день, волей-неволей приходилось общаться.

Но уже сейчас Георгий попал под очарование новой знакомой – Любы Столетовой. И вот они уже прогуливали занятие у Анджея Ростиславовича Сметаны, которое непосредственно предшествовало выпускным испытаниям в гимназии.

– На ветке сакуры