Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

нее полтора года, закончил школу… А тут как раз в Сочи открывали кафедру проблем мозга – в филиале Московского пединститута: Гошу это интересовало. И вот, представьте себе, он сдал там экзамены и поступил. На новой кафедре проводил дни и ночи. Буквально. Так нам рассказывали. ЧИСТОВ. Рассказывали? Вы его не видели? ГАЛИНА. Нет. За время его учебы мы ни разу не общались. Он отказывался. Это потом уже мало-помалу рана стала затягиваться… ЧИСТОВ. Но почему Сочи? Почему, например, не Питер? Здесь тогда была, э-э-э, Наталья Петровна Бехтерева… ГАЛИНА. Потому что он знал, что сюда едет поступать Гриша… Майор, сестра за вашей спиной подает знаки… ЧИСТОВ. Какие? ГАЛИНА. Тайные. Спрашивает, не принести ли нам воды. ЧИСТОВ. Спасибо, у меня и в самом деле в горле пересохло. Значит, Гриша поехал поступать в Питер. А вы? ГАЛИНА. Пейте воду не торопясь, я подожду с ответом, иначе звук глотков заглушит мои слова. ЧИСТОВ. Пью. ГАЛИНА. Пейте еще. Спокойно пейте, не думая ни о чем. Вы очень громко глотаете. Теперь отвечаю на вопрос, куда поехала я. Я тоже поехала в Питер. В конце концов, ничего другого мне не оставалось. Мы оба поступили на факультет психологии. Проще – психфак. ЧИСТОВ. Ясно… Галина Петровна, у меня к вам вот еще какой вопрос. Мы же нашли тело Георгия, верно? ГАЛИНА. Трудно это отрицать. ЧИСТОВ. Но мы не нашли его души – а ведь она была! ГАЛИНА. Свидетельствую: была. Но – улетела. Так случается с душами. Имеют свойство улетать. ЧИСТОВ (растерянно) . Куда? ГАЛИНА. В основном вверх. ЧИСТОВ. Вы… Вы видели это своими глазами? ГАЛИНА. Нет, мой дорогой майор. Такие вещи редко происходят на публике. ЧИСТОВ. И последнее. Мне легче спросить это у вас, чем у кого-то другого в этом доме… ГАЛИНА (смеется) . Опять интим? ЧИСТОВ. Хуже. Скелеты… (Преодолевая удивленное молчание Галины.) Вы никогда не видели здесь на улице скелетов? В спортивной форме… ГАЛИНА (после паузы) . Нет, не видела. Особенно в спортивной форме.

В этот день майор сказал мне, что понял, кажется, одну вещь: есть виды реальности, которые даны в ощущениях только ему.

17 июня, 19:00

Вечер. Помещение мобильного отряда полиции. Розовый уже луч солнца, как пущенный по воде плоский камень, отразился от крыш и влетел в кабинет майора Чистова. Майор скользнул внимательным взглядом по лучу, соскочил с него на снимок черепа, как бы приветствуя свое будущее. Погрузил лицо в ладони. Ощутил кости глазниц. Достал из ящика листок:Poor Yorick! Прочитал фразу своему черепу. Зажмурился. Он почти ее запомнил. Вздохнув, сел за стол. Провел по его поверхности ладонями, как бы проверяя на гладкость. Зеленое сукно стола было по-прежнему безупречно.

Всё остальное в помещении – не более чем прессованные опилки, но стол – он был, конечно, другой природы. Как и стул. Не стул – трон. Этот даже под Чистовым не развалится. И то, и другое – подарок предпринимателя Костанди, вынутого майором из бандитских застенков. В момент прощания со спасенным Чистов присел на краешек стола – и через мгновение был вынужден подниматься с пола: на такие нагрузки стол рассчитан не был. Окрыленный освобождением, предприниматель через пару дней прислал освободителю другой стол, древний и надежный. А заодно и стул. К столу была привинчена табличка, на которой черным по красному значилось: «Опираться можно лишь на то, что оказывает сопротивление.Костанди А.А. ». Майор не был уверен в том, что фразу придумал именно Костанди. В первый момент ему даже казалось, что это мог сделать Стендаль, но фраза понравилась, и подарок было разрешено внести в кабинет.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Лера. Прижимала к груди материалы, подготовленные по просьбе майора. Шла строевым шагом, каковой (шаг) женщинам к лицу. Особенно полным. Всё их богатое тело приходит в движение и мелко подрагивает… Для вас, Чистов, шутит подполковник Гущин, полнота – главный критерий отбора сотрудников. Главный критерий, отвечает Чистов, это полнота истины. И вообще, добавляет он, глядя на Леру: опираться можно лишь на то, что оказывает сопротивление.

На самом деле Лера не полная. Я бы сказал, склонная к полноте – в той мере, которая меня вполне устраивает. В отличие от фотомоделей, которых Сальвадор Дали называл скелетиками… Тема, подумалось вдруг, как раз для майора. Он этих скелетиков теперь постоянно видит.

Лера шла, чеканя шаг, и в шкафу дружно звякали чашки и блюдца. Подчеркнуто официальна. Чем-то была недовольна, иначе бы не шла маршем. Чем? Тем, вероятно, что майор появился лишь вечером. Лера любит, когда все на месте… Мне тогда казалось, что она к майору неравнодушна. Может, только казалось?

– Пойми, друг мой Лера, что взыскующий истины не может сидеть в кабинете вечно! – не уставал повторять ей майор. – Человек не вправе делать вид, что жизнь сама проходит через его кабинет. Не проходит она – следует двигаться ей навстречу! Пойми это и смирись.

Смирением, однако, здесь и не пахло. Со звуком пощечины папка с материалами шлепнулась на стол. После некоторого колебания лейтенант Лера убыла тем же строевым шагом. В настенном зеркале она пыталась поймать производимое ею впечатление, но майор Чистов уже с головой погрузился в бумаги.

Какой-нибудь поборник реализма или, скажем, новой искренности (не знаю, что это такое) спросит меня внезапно:

– А откуда, мой драгоценный, у вас прямая речь, откуда вся беседа в целом – если не интимная, то способная стать таковой?

Исполнен новой искренности, отвечу ему, чуть наклонив голову и прищурившись:

– Что беседа способна стать таковой, я, простите, тоже предчувствовал. На этом, собственно, предчувствии и зиждется мой ответ вам. Понимаете – зиж-дет-ся! Предчувствуя, что беседа способна… Короче говоря, я ее подслушал. С точки зрения этики – согласен, есть вопросы, но с точки зрения реализма и права использовать прямую речь – всё здесь безупречно. Да, я, может, не успел включить диктофон, но зато за неплотно закрытой дверью всё слышал и всё запомнил. Никто так точно не запоминает фразы, как человек влюбленный и ревнующий, а я (о, Лера, Лера!), осмелюсь сказать, был и тем, и другим.

Именно поэтому, столкнувшись с Лерой через полчаса как бы случайно, я бросил ей на ходу:

– Напрасно, госпожа лейтенант, вы входите к майору строевым шагом. Этим вы его, честное слово, не удивите. Между тем как я…

– Любите строевой шаг? – она остановилась.

– Очень… Давайте ходить вместе!

– Мне нужно