Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

Чистов предложил им начать не раскачиваясь. Рукоприкладство – было? Был, спрашивается, инцидент или нет?

– Слушай сюда, начальник: рукоприкладство – было. Можно сказать, случилось, да? Но инцидента – не было.

Словоинцидент Болек произносил уважительно, но с трудом – и понимал его немного по-своему. Дали Гоше Литвину пару раз по лицу, но до инцидента не дошло.

– Не дошло, – подтвердил Лёлек. – Дошло позже.

Облизав губы, он повторил загадочное слово по слогам. Три звонких слога, как удары по ксилофону; оставалось лишь разобраться с количествомн .

Одобрительно кивая, Чистов ел второй огурец и внимательно слушал, как его собеседники наперебой рассказывали о случившемся. Первый мордобой был связан с жалобами Гриши Литвина на магазин. Второй же – случился по причине куда более деликатной… Болек сделал несколько неприличных движений, и Лёлек захохотал. Вот из-за этого и возник инцидент – с кровью из носа и синяком под глазом.

Скупые, но энергичные слова Болека обрисовали финансово-эротическую жизнь дома, в общих чертах Чистову уже известную. Лёлек и Болек, подобно Литвину, клиенты Жанны, но они ей всегда платят. Иногда деньгами, иногда продуктами, но – платят, да? А вот Гоша Литвин платил не всегда.

Получается, что работники круглосуточного заведения конфликтовали с обоими братьями. Чистов открыл банку пива и показал, что пьет за рассказчиков. Что внимательно слушает.

Лёлек вздохнул. Жанна обратилась к ним с просьбой помочь ей взыскать долг.Взыскать? Майор сделал первый большой глоток. Так и сказала? Нет, сказала:стрясти . Вероятно, это выражение Лёлек и Болек поняли слишком буквально: второе боестолкновение оказалось, к сожалению, настоящим инцидентом. Впрочем, цель была достигнута: деньги Жанне Литвин вернул.

Допив пиво, Чистов смял банку и бросил ее в корзину. Поднял глаза на стоящую перед ним пару.

– С 12:00 до 13:00 в день преступления – где был каждый из вас?

Небогатая мимика обоих Мультяшкиных отразила усиленное припоминание. Болек был в банке. Майор поинтересовался, с крышкой ли банка. Болек: какая банка? Та, в которой был Болек. Лёлек хихикнул. Болек оставался серьезен. Был даже возмущен. Слегка.

– Какая, блин, крышка – это Сбербанка… Ходил за кредитом, да?

Лёлек его успокоил, сказав, что это шутка. Шутка? Тогда, как говорится, другое дело. Можно и посмеяться.

Все засмеялись. Представили себе Болека в банке, да еще, значит, без крышки, ха-ха! Зато у Лёлека алиби нет, и это не смешно. Показал, что безвыходно находился в магазине. Кто это, интересно, подтвердит? Людей в тот день было мало, и все незнакомые. Нет таких покупателей, чтобы подтвердили неотлучное присутствие Лёлека в магазине в течение часа. Кто, спрашивается, будет час торчать в маленьком магазине? Их магазин называется24/7, а неДольче/Габбана .

Между тем, чтобы убить человека, много времени не требуется. Всего-то и нужно было, что подняться на второй этаж… А затем спуститься. Это две-три минуты.

– Ты понимаешь, чмо, что для такого убийства достаточно двух-трех минут!? – с неожиданной горячностью крикнул майор в лицо Лёлеку.

Подумав, Чистов обвинил Мультяшкиных в том, что они самочинно присвоили себе функции коллекторов. Догадываясь, что равноправной полемики не получится, собеседники предпочли согласиться. Да – функции коллекторов, да – самочинно присвоили, так что выглядят теперь как последние, понимаешь, самочинцы. Готовы искупить, предоставить информацию… Предоставить, это самое, что-нибудь покушать, да?

– Не нужно мне от тебя покушать, а что взял огурцы и пиво – это так, минутная слабость. Не очень-то возносись.

– Почему, брат, нас подозреваешь – что, ми как убийцы какие-нибудь, да?

– А как же вас, спрашивается, не подозревать? Физиономии вон какие…

– Какие?

– Уголовно-процессуальные.

Мультяшкины как по команде посмотрели в висящее у входа в подсобку зеркало. Возразить по сути им было нечего.

– Почему тогда не пишешь протокол?

Долгая пауза.

– А мне пока так сподручнее. Как только наберется достаточно материала, приеду вас обоих паковать. Будет тебе тогда и протокол, всё будет. Вас же оставляю пока в подвешенном состоянии.

– Что же нам делать в таком именно вот состоянии?

– В таком состоянии можно только висеть. Просто висеть – больше ничего.

Конец дня майор Чистов провел в управлении. Полусидел? Полулежал? Голова его покоилась на руках, а руки(опираться можно лишь на то, что оказывает сопротивление) – на столе.

Было около десяти вечера, но в белую ночь об этом никто не догадывался. Его разбудил старый массивный телефон, стоявший на углу стола. Чистов давно пользовался мобильником, но этот аппарат продолжал стоять на его столе, потому что находился на балансе учреждения. Им пользовался только подполковник Гущин, когда хотел подчеркнуть деловой характер разговора.

Звонил действительно Гущин. Он спросил Чистова о ходе следствия и напомнил, что время не безгранично. Чистов ответил, что это вопрос философский, на что Гущин призвал Чистова не компостировать ему мозги. На самом деле он выразился гораздо энергичнее, отчего майор окончательно проснулся. Он приготовился было дать подробные объяснения, но в трубке уже звучали короткие гудки: это было всё, что имел сказать подполковник.

Вернувшись домой, Чистов включил ноутбук Литвина. Последние дни он всюду носил его с собой и включал каждую свободную минуту. Наугад входил в одну из папок, и все они были в высшей степени интересны. Сейчас он открыл папку «Пробелы». В отличие от других папок, в ней не было записанных воспоминаний. Там были файлы, содержащие научные заметки. Текст сопровождали комментарии; судя по обращению в них к Георгию, автором комментариев был Григорий. Из этого (Чистов почувствовал, как у него начинают чесаться мозги) следовало, что сама работа принадлежала Георгию. Курсор остановился на файле «Методика исследования». Файл значился как не подлежащий изменению. В общении с текстом это заведомо отводило майору Чистову пассивную роль. Строки заплясали в его глазах – и он снова заснул. Проснувшись, ощутил щекой квадратики клавиатуры. Протер глаза, подошел к умывальнику и открыл воду. В зеркале увидел свое опухшее лицо с отпечатками клавиш на щеке. Умылся, вытер лицо салфеткой и снова сел за стол.

Методика исследования. Независимо от запрета майору и в голову не приходило вносить в текст какие-либо изменения. Он уже закрыл было файл, но что-то в пляшущих строках привлекло его внимание. Возможно, это было повторяющееся словопробелы . По аналогии с печатным текстом, Георгий Литвин делил действительность насодержательную часть ипробелы . Содержательная часть подразумевала события, а пробелы, соответственно, – отсутствие событий.

Представим себе непрерывный текст