Аничкина иколе - Евгения Якушина

– Чуть больше недели назад, – ответила Леночка. – Птенцы уже летать пытались, но плохо ещё. У нас тут эти утки даже зимой живут, и они совсем ручные. Потому я из-за лисы и волнуюсь.

Пока Леночка посвящала Дмитрия Николаевича во все житейские перипетии здешних крякв, они дошли до пруда.

– Вон там, в кустах, гнездо, – сказала девочка и указала на густую старую ракиту, закрывавшую край берега своими ещё во всю зелеными ветвями. – Я покажу.

Но Дмитрий Николаевич отстранил Леночку.

– Подождите, мадмуазель, лучше сперва я сам посмотрю.

Он раздвинул ветви, шагнул к воде и замер. Испугавшись худшего, Леночка сунулась за ним.

Дмитрий Николаевич шарахнулся назад на тропу, ухватил Леночку за руку, не дав ей войти в заросли, и прижал девочку лицом к себе.

– Не ходите, – хрипло прошептал он.

Леночка услышала, как часто бьётся его сердце и почувствовала, что руки у него дрожат.

– Что?! Что там? Лиса?! Она их съела?!

– Нет-нет… Утята целы… – голос Дмитрия Николаевич звучал как-то с придыханием.

– А что же воро́ны кружат?

– Это… Это лиса… Она утонула…

Леночке наконец удалось высвободить голову. Она подняла глаза на учителя и увидела, что он сделался белым как мел, а глаза у него зажмурены.

– Дмитрий Николаевич, вы что, испугались? – спросила бесстрашная Леночка.

– Да, – признался тот, открывая глаза. – Я боюсь мёртвых… лисиц. Идемте отсюда.

– К Марте Германовне?

– Нет, в школу.

И Дмитрий Николаевич скорым, но немного неверным шагом направился к зданию Аничкиной иколе, увлекая за собой Леночку.

Войдя в просторную прихожую, Дмитрий Николаевич тут же резко приказал швейцару:

– Срочно позовите Фридриха Карловича.

– У него урок.

– Знаю. Всё равно. Позовите его сейчас же.

Швейцар передернул плечами, но повиновался и стал подниматься по лестнице.

Тем временем в прихожую вышла Волжина, которой уже было пора забирать третьегодок с урока гимнастики.

– Что-то произошло? – спросила она с тревогой.

– Присмотрите за мадмуазель Блохиной, – сухо велел Дмитрий Николаевич.

– Мне нужно забрать остальных девочек…

– Присмотрите за Блохиной, – повторил Дмитрий Николаевич с нажимом. – Я сам приведу остальных.

Настенька взяла Леночку за руку.

– Пойдемте со мной, мадмуазель.

– Анастасия Аркадьевна, – выпалила Леночка. – Мы с Дмитрием Николаевичем нашли утонувшую лисицу. Нужно сказать Михаилу Петровичу, чтобы он сделал из неё чучело.

Дмитрия Николаевича шатнуло, а его и без того бледное лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Уведите её, – произнес он явно через силу, и Леночка поняла, что Дмитрий Николаевич боится не только мертвых лисиц, но и сделанных из них чучел.

В этот момент по лестнице сбежал Гершток. Увидев Леночку, Настеньку и помертвелого Дмитрия Николаевича, он замер на середине лестничного пролёта, и лицо его болезненно дернулось.

Дмитрий Николаевич обменялся с ним тем взглядом, которым имеют привычку перекидываться взрослые, думая, что дети их не поймут, и отрицательно мотнул головой. Лицо Герштока чуть просветлело.

Леночка догадалась, что Гершток, видимо, услышал её объяснения и знает про боязнь Дмитрия Николаевича, а Дмитрий же Николаевич подал Герштоку знак не выдавать его секрет перед дамой. В том, что Леночка его не сдаст, Дмитрий Николаевич, понятное дело, был абсолютно уверен. Ведь они друзья!

Когда Анастасия Аркадьевна увела Блохину, Белецкий спросил:

– Кто?

– Абашева. Она в пруду. Уже давно. У неё проломлена голова. Ступай туда. Я предупрежу Опросину, чтобы она увела девочек, и сообщу Ярцеву. И ещё. Там третьегодки с Мартой Германовной. Вели ей… Только осторожно…! чтобы вела девочек сюда.

Белецкий молча кивнул и скрылся за дверью, а Дмитрий Николаевич поспешил в кабинет директрисы. Там он застал Опросину и Белову, что-то обсуждающих на повышенных тонах.

– Сударыни, произошло несчастье, – с порога заявил Руднев, даже не пытаясь смягчить новость. – Необходимо увести всех девочек из сада и нужно, чтобы никого не было в помещениях, выходящих окнами на дорожку к прудам.

– Что случилось, Дмитрий Николаевич? – бесцветным голосом спросила Юлия Павловна и в глазах её появился ужас.

Руднев понял, что так же, как давеча Белецкий, Опросина в первую очередь подумала о Стефке, и, глядя директрисе в глаза, он так же отрицательно качнул головой, отметая страшное предположение. Заметила ли этот их бессловесный диалог Белова или нет и как она его трактовала, ему сейчас было безразлично.

– Вынужден сообщить, что найдено тело Раисы Тимуровны Абашевой. Соболезную вам, Анна Сергеевна! Я знаю, что она была вашим близким другом…

Белова опустилась на стул и закрыла лицо руками.

– Боже мой! Боже… Раечка… – прошептала она.

– Как это произошло? Кто нашёл тело? Где? – сдержано спросила Юлия Павловна.

– Я предполагаю, что имело место убийство, и оно произошло в ночь исчезновения Абашевой. Тело в дальнем пруду. Его нашёл я в присутствии одной из воспитанниц. К счастью, девочка ничего не видела. Я сказал ей, что в пруду дохлая лисица… Мадам, распорядитесь увести детей! Учителям и воспитателям пока ничего не говорите. Прислугу изолируйте. Немедленно! И позвольте воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать… соответствующие службы.

– Делайте, что должно, – ответила Опросина, поднявшись из-за стола. – Через десять минут девочек переведут в большую залу, её окна выходят на парадный подъезд. Они будут репетировать праздник, который мы готовим к приезду Их величеств. Репетиция продлится до тех пор, пока вы не дадите знать, что всё закончилось.

Юлия Павловна тронула за плечо Белову, которая всё ещё неподвижно сидела в скорбной позе, не отрывая рук от лица.

– Анна Сергеевна, – неожиданно мягко произнесла она. – Голубушка, пойдемте! Я провожу вас в вашу комнату. Сочувствую вашему горю!

Руднев назвал телефонистке номер для экстренной связи с Ярцевым, но ответил ему не Алексей Петрович, а некто не представившийся и пообещавший передать сообщение его превосходительству, как только тот освободится. Дмитрий Николаевич потребовал Ярцева к телефону немедленно таким тоном, каким изъяснялся крайне редко, но которому никто не осмеливался возражать.

– Сию минуту-с, – ответили на том конце и спустя продолжительное ожидание в шелесте и треске телефонной связи раздался голос Ярцева.

– Слушаю вас!

Руднев коротко и чётко описал случившееся, а также добавил, что желал бы переговорить с Алексеем Петровичем.

– Я выезжаю, – столь же лаконично ответил Ярцев. – Дознавателей направлю. Постараетесь максимально сузить круг посвящённых.

Через полчаса появился наряд жандармов, а с ними пятеро гражданских. Ещё через двадцать минут приехал и сам Ярцев, причём весьма эффектно, не в служебном экипаже, а на сверкающем Даймлере-Бенце. Хотя Руднев и понимал, что уж вряд ли их превосходительство выбрал транспортное средство из щегольства, но от этого неуместного шика его покоробило.

Ярцев протянул Дмитрию Николаевичу руку и первым делом спросил:

– Кто, кроме вас, в курсе дела?

– Опросина и Белова. Однако я не