Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

ей так показалось, хотя поймать чужой взгляд на расстоянии в несколько сотен метров было физически невозможно. Ощущение в теле крепло: он думал о ней. Казалось, с ними не может случиться ничего плохого.

Он улыбнулся в сторону ее окон, и она поняла, как сильно его любит. Нужно было сказать ему об этом перед отплытием. Он признался ей в любви еще в самые первые недели. Его чувства не знали границ и порций — он любил настолько беззаветно, что шел на отчаянный риск. Чего стоило хотя бы то глупое видеопослание, которое он прислал ей сегодня утром. Или вот как сейчас — поднял руку и замахал, словно почувствовал, что она провожает его взглядом. Остальные на судне, должно быть, принимали его за сумасшедшего.

Она улыбнулась и помахала ему в ответ, отлично понимая, что без оптики он ее все равно не разглядит.

В тот же миг его фигура и все судно словно растворились в черно-оранжевой огненной вспышке. Яркое пламя на секунду ослепило ее, и она инстинктивно отдернула бинокль. Сердце бешено заколотилось в самом горле. Дрожащими руками она снова прижала бинокль к глазам и принялась судорожно водить им по гавани.

Ей, должно быть, показалось. Но почему так трудно отыскать пузатый силуэт «Марен»? Или его самого? Красную куртку, шапку цвета дорожного конуса... Его ведь должно быть видно сразу!

Ее обдало ледяным холодом. Она вела биноклем по воде с запада на восток, потом обратно, и вдруг... Острые металлические обломки торчали из воды, напоминая сине-белые верхушки айсбергов.

Осознание случившегося тяжелым грузом сдавило грудную клетку — словно огромный кулак сжал ее ребра. Перед ней больше не было той «Марен», которую она знала. Очертания траулера были разорваны, а над зеленым носом судна, торчавшим из воды вертикально вверх, как отрубленный палец, висело облако черного дыма.

Ее трясло. Казалось, задрожал весь дом, но нет — это вибрировали огромные панорамные стекла окон. Взрывная волна заставила их запеть низким, гудящим звуком.

А затем докатился сам грохот взрыва.

— Что это, черт возьми, было? — тяжелые шаги Мадса-Петера раздались на втором этаже прямо над ней. — Ане! — закричал он. — Ане, ты тут?

Голова у нее закружилась; она сделала два шага назад от окна, споткнулась о пуфик и покачнулась.

Сейчас Мадс-Петер сбежит по лестнице, скорее всего, в одном исподнем и боксерах. Его борода будет примята с одного боку, как всегда после долгого сна. Он вырвет бинокль из ее рук и увидит свое судно разнесенным в щепки. Их новый траулер, их единственный источник дохода, под который в банке был взят многомиллионный кредит, теперь плавал на поверхности моря грудой искореженного металлолома. Если вообще еще не пошел ко дну.

Всё, чем они владели, взлетело на воздух. Вся ее жизнь только что взорвалась у нее на глазах. Ее затрясло от холода, она потеряла равновесие и навзничь повалилась на пол, даже не попытавшись смягчить падение.

Все на борту погибли. Без сомнения. Капитан, кок, юнга.

И он. Судовой механик. Андерс. Она больше не чувствовала его тепла.

Глава 11

Ассад

— Мне всё-таки кажется, что я должна кое-кому позвонить.

Заведующая домом престарелых заламывала руки. Вот уже почти десять минут она стояла у двери девятнадцатой комнаты и отчаянно спорила с Хеленой. Табличка на двери гласила, что здесь проживает Йетте Хорстен, а суть конфликта сводилась к тому, имеют ли право Ассад и Хелена без всяких формальностей войти и расспросить больную деменцией женщину.

— Болезнь у нее в очень запущенной стадии, — говорила заведующая. — А ее сын крайне бдительно следит за тем, как мы с ней обращаемся. Кто-то назвал бы это гиперопекой, но, боже мой, его можно понять, зная предысторию.

— Гиперопека, говорите... И часто он здесь бывает? — Хелена сделала шаг вперед.

— Смотря что считать «часто». У нас есть подопечные, к которым вообще никто не приходит. Но он звонит. Почти каждый день.

— Должно быть, с нетерпением ждет остатка наследства, — сухо заметила Хелена.

— Господи... — Заведующая, кажется, окончательно отчаялась вразумить Хелену и с мольбой посмотрела на Ассада: — Вы ставите меня и мой персонал в крайне неловкое положение.

— Клянусь могилой покойной матушки, мы не причиним госпоже Хорстен никакого вреда, — Ассад выдал свою самую широкую улыбку. — Это займет буквально пять-десять минут, и мы сразу уйдем.

Хелена трижды громко постучала в дверь и вошла без приглашения. Ассад последовал за ней, как и растерянная заведующая.

Маленькая комната была обставлена скромно. Вдоль одной из стен стояли больничная койка и стеллаж с книгами и безделушками. Обеденный стол с вязаными кружевными салфетками был втиснут в угол, а инвалидная коляска у входа говорила о том, что хозяйке тяжело передвигаться самостоятельно. Комната выглядела именно тем, чем являлась на самом деле: последним земным пристанищем. Всё здесь было скорее практичным, нежели уютным. Единственным примечательным предметом мебели оказался сервировочный столик на колесиках, на котором стояла — на взгляд Ассада, довольно новая — аудиосистема и стопка компакт-дисков.

Сама Йетте Хорстен сидела в профиль к ним в высоком кресле у окна. Нужно было приглядеться, чтобы заметить ее: ее бежевое домашнее платье сливалось с обивкой кресла, из-за чего трудно было понять, где заканчивается тело и начинается мебель. Белоснежные волосы занавесом падали на склоненную голову, истонченная, почти прозрачная кожа светилась в лучах из большого окна. Вся эта исхудавшая фигура напоминала человека, который уже сделал свой первый шаг в вечность.

— Госпожа Хорстен? — Хелена присела на корточки перед пожилой женщиной, взяла ее за руку и попыталась поймать ее взгляд. — Госпожа Хорстен, это полиция.

Ассад залюбовался поведением Хелены. Если бы она присела перед ним вот так — участливо, но настойчиво, он выложил бы ей всю историю своей жизни быстрее, чем бегает верблюд с кактусом под хвостом.

— Скажу вам прямо: я позвонила сыну госпожи Хорстен, как только вы зашли, — заведующая, казалось, сейчас сдерет себе кожу на пальцах от волнения.

Ассад с трудом сдержался, чтобы не прикрикнуть на нее:

— Но мы же ясно просили дать нам возможность поговорить со свидетелем наедине.

Женщина вздрогнула:

— Поймите, у меня тоже есть обязанности...

— Нам нужна спокойная обстановка для работы. Пожалуйста, выйдите из комнаты, иначе мы найдем в Уставе о поддержании общественного порядка статью, по которой сможем привлечь вас к ответственности, — отчеканила Хелена, не сводя глаз с Йетте Хорстен. К