Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

от первого дня до последнего. Мы представляли себя детективами, которые только что получили новое расследование. Первой серьезной зацепкой стал арест Гэри Эддисона Тейлора за убийство в Хьюстоне, штат Техас. Он жил напротив Вонни Стьют, исчезнувшей в ноябре 1974 года, когда, как предполагалось, готовила ужин. Долгое время газеты относили ее к жертвам Теда, пока Тейлор не указал полиции место, где спрятал тело, – на своем участке в Энумклоу, штат Вашингтон, примерно в 43 милях к юго-востоку от Сиэтла. Тейлор выстрелил Стьют в голову из пистолета калибра 9 мм. Способ убийства сильно отличался от modus operandi Теда, поэтому Вонни исключили из списка его жертв.

Несмотря на это, Тейлор заинтересовал нас как подозреваемый: он убил не одну женщину, а при аресте у него нашли множество ключей, происхождение которых он не смог объяснить. Мы связались с родителями Линды и владельцем дома в университетском районе, где она исчезла. Его фамилия тоже оказалась Тейлор – совпадение, одно из множества в этом деле. Ключи от дома и машины Линды не совпали с теми, что нашли у убийцы, и Роджер исключил Тейлора из списка: во время наших преступлений он находился в другом штате. Однако потраченное время не пропало даром. Сопоставление ключей жертвы и подозреваемого стало новым направлением в расследовании. Мы решили собрать дубликаты всех ключей, которые могли быть у жертв в день исчезновения.

Первым заданием Кэти Макчесни стало интервью с Карен Спаркс – женщиной, пережившей нападение 6 января 1974 года. Ее избили до комы, из которой она вышла только через полгода. Из-за травм Карен почти ничего не помнила, лишь события предыдущего дня. Нападавшего она не видела. В то время она жила по адресу 4325 8-я авеню в университетском районе – всего в нескольких кварталах от дома Теда Банди (4143 12-я авеню). Осмотрев дом и сравнив его планировку с квартирой Линды Хили (5517 12-я авеню), мы пришли к выводу, что Спаркс – выжившая жертва местного убийцы.

Пока Кэти и Роджер опрашивали бывших соседей и друзей Линды, я отправился в хранилище вещественных доказательств полиции Сиэтла, чтобы изучить материалы по ее делу. Заполнив форму временного изъятия (№ 74–5953), я с ужасом узнал от заикающегося клерка, что все вещи из дома Хили уничтожены. Он пояснил, что по инструкции, если владелец не найден и дело не помечено как «РАССЛЕДОВАНИЕ УБИЙСТВА», улики ликвидируются через шесть месяцев. Огромная ошибка. Я был в ярости. Спрашивал, кто санкционировал уничтожение, пытались ли связаться с владельцем, – но ответов не было. На документах стояла отметка «УНИЧТОЖЕНИЕ ОДОБРЕНО» с неразборчивой подписью. Хорошо, что я не нашел этого человека – в тот момент я был готов его убить. Клерк, похоже, почувствовал угрозу и засуетился, когда я пригрозил пойти к начальнику полиции.

Остыв, я понял, как это могло произойти. Следователи – тоже люди, они ошибаются. Я вышел подавленный: криминалисты лишились единственной возможности изучить улики, которые могли указать на убийцу. Совпадали ли волокна, волосы и прочие следы с тем, что мы нашли в Иссакуа и на горе Тейлор? Теперь мы никогда не узнаем.

Уже у выхода я заметил груду пластиковых и бумажных пакетов с табличкой «НА УНИЧТОЖЕНИЕ». Среди них мог быть и пакет Хили. Не знаю, что на меня нашло, но я подошел – и номер 74–5953 бросился мне в глаза, словно неоновая вывеска. Я вытащил пакеты с ночной рубашкой, простыней и подушкой Линды. Клерк тут же подбежал, заявив, что мне нужно разрешение, чтобы забрать «мусор». Серьезно? Пять минут назад эти улики для него «не существовали», а теперь мне требовалось разрешение, чтобы спасти то, что он сам собирался выбросить!

Я оформил изъятие по всем правилам и передал личные вещи Хили и фотографии ее комнаты Кей Суини, эксперту из криминалистической лаборатории. Суини предложила изъять как можно больше предметов, которые находились в комнате во время преступления. Возможно, кто-то собрал их и больше не трогал.

На снимках со стены над кроватью Линды были видны фотографии – некоторые перекосились, другие исчезли. Может, их сдвинули, а может, они упали во время нападения. Мы решили проверить их на отпечатки. На фото пола видно не было, но позже выяснилось, что в комнате лежал ковер – идеальный накопитель микроволокон и волос.

Когда мы нашли этот ковер у отца бывшей соседки Линды (она одалживала его подруге и забрала после ее смерти), выяснилось, что он сохранился нетронутым. Кей Суини определила, какая часть ковра лежала под кроватью Хили, и нашла несколько светло-каштановых волос, не принадлежащих ни Линде, ни ее друзьям. Мы ждали возможности сравнить их с образцами вероятного подозреваемого – наконец-то появился шанс доказать, что в комнате Линды побывал ее убийца.

Другая соседка уточнила, что у Линды не было менструации в момент нападения – важная деталь, ведь следователи первого расследования посчитали кровь на постели менструальной. Из этого сделали нелепый вывод: если у Хили были месячные, убийца, мол, не стал бы вступать с ней в контакт. Это ложное предположение, да и само по себе оно не оправдывало бездействие полиции.

Позже та же соседка дала ценное показание, когда Теда Банди публично объявили «тем самым Тедом»: какое-то время она жила вместе с кузиной Банди, которая дружила с Линдой. Так обнаружилась связь между ними – возможно, не случайная. Это значило, что убийство Хили могло быть не нападением незнакомца, а преднамеренным преступлением.

Друзья Линды тоже согласились сотрудничать. Полиция Сиэтла почти не расспрашивала их, и теперь они охотно делились воспоминаниями. Найти бывших студентов оказалось непросто: прошло больше года, многие разъехались. Тем не менее всех удалось исключить – алиби подтверждались.

Мы опросили преподавателей: в некоторых группах насчитывалось по 400 студентов. Мы запросили университетские архивы, получили академическую справку Хили и составили списки студентов со всех ее курсов. То же сделали и для других пропавших девушек, а затем занесли все данные в компьютер округа – чтобы сузить круг подозреваемых.

Именно эти списки впервые позволили установить косвенную связь между Хили и Тедом Банди: их имена фигурировали рядом в трех учебных списках, два из которых относились к самостоятельным группам одного преподавателя. Так близко и все же так далеко. Тогда мы не заметили совпадения: Банди был лишь одним из тысяч имен в файлах.

Позже я встретился с родителями Линды. Они были насторожены: не понимали, почему дело дочери вдруг возобновили. Когда мы объяснили, что расследование передано нам, потому что ее останки найдены в округе Кинг, они стали откровеннее. Мы сказали, что начинаем все с нуля, как если