Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

class="p1">До 1975 года компьютеры почти не использовались в криминалистике, и уж точно не существовало программ, созданных специально для раскрытия убийств. Мы обратились к специалистам по компьютерным системам округа Кинг, и те предложили идею: использовать их мейнфрейм, который до этого обслуживал только расчеты зарплат и бухгалтерию, для создания приложения, способного анализировать полицейские данные. Решение оказалось поистине новаторским. Традиционалисты смотрели на нас как на сумасшедших, иронично спрашивали: «Ну что, компьютер уже поймал Теда?» – но скептиков ждал сюрприз.

Суть метода была проста. Каждый из существовавших полицейских списков получал буквенное обозначение – A, B, C и так далее. Все имена из этих списков заносились в компьютер под своей буквой. Затем программа запускала перекрестную проверку и выявляла тех людей, чьи имена повторялись в нескольких списках сразу. Так формировался приоритетный перечень подозреваемых для дальнейшей проверки. Когда алфавит закончился, мы продолжили нумерацию: AA, AB, AC, BA, BB – это позволило добавлять новые категории без ограничений. К июню 1975 года таких списков набралось около тридцати, а имен в них – свыше трехсот тысяч.

Эти списки напрямую связывались с местами исчезновений и обнаружений тел. Мы анализировали адресные книги жертв, списки их сокурсников и преподавателей, людей, получавших штрафы возле мест находок, продавцов и обслуживающий персонал в районах пропаж, а также владельцев «Фольксвагенов» из тех же округов. Например, в деле Сьюзан Ранкур, пропавшей после собрания в библиотеке Центрального Вашингтонского колледжа, мы составили выборки из списка посетителей того вечера, студентов, преподавателей, читателей библиотеки, нарушителей ПДД и местных торговцев. Аналогичные данные собирались по всем жертвам.

Когда все эти имена были занесены в систему, программистам оставалось лишь выполнить один запрос: вывести тех, у кого за фамилией числится больше всего буквенных пометок. Проще говоря, тех, кто фигурировал сразу в нескольких списках. Если компьютер печатал: «Джон Смит – A, C, F», это значило, что он встречается в списке подозреваемых, среди владельцев «Жуков» и, например, в числе однокурсников Хили.

Работа оказалась невероятно трудоемкой: каждое имя нужно было нанести на отдельную перфокарту, а их было свыше трехсот тысяч. Старое оборудование округа Кинг с шумом сортировало эти карточки по конвейеру, и процесс длился больше месяца, иногда даже задерживая выплату зарплат из-за перегрузки системы. Но результат стоил усилий. Первый запрос – выделить имена с двумя и более совпадениями – дал 1807 человек. Слишком много. Мы попросили показать тех, кто совпадает в трех и более списках – 622. Все еще слишком. Четыре и более – 25. Это уже был список, с которым можно работать.

И именно тогда, с математической точностью, близкой к совпадению отпечатков пальцев, программа выдала строку: «Теодор Роберт Банди – A, C, F, Q». Он фигурировал в нескольких независимых источниках: в списках подозреваемых, владельцев «Фольксвагенов», студентов, учившихся вместе с Линдой Хили, и в отчетах очевидцев, видевших его возле мест исчезновений.

Вся операция стоила округу десять тысяч долларов – ничтожная сумма за такой результат. Даже сегодня этот метод остается одним из самых эффективных, просто теперь он занимает пару дней вместо месяцев. Компьютерная обработка завершилась за неделю до 19 августа 1975 года – того самого дня, когда поступил звонок из Солт-Лейк-Сити, изменивший ход всего расследования. Когда мы увидели на распечатке имя Теодора Роберта Банди, в комнате воцарилась мертвая тишина.

3. Тед номер семь

До того уик-энда, когда Теда остановил патрульный в Юте, наша небольшая группа в округе Кинг уверенно шла по выбранному курсу. Бумажная работа порой утомляла и даже пугала своим объемом, но мы верили, что рано или поздно найдем своего Теда. Даже когда очередная версия оказывалась ложной, это не выбивало нас из колеи – напротив, только подстегивало искать новые направления. Мы с Роджером и Кэти вылавливали подозреваемых, как ретриверы подстреленных уток: каждый раз, выходя из офиса, возвращались с новым задержанным.

Наши постоянные «рейды» быстро стали достопримечательностью отдела – все чувствовали, что в воздухе что-то изменилось. Даже ветераны, давно потерявшие интерес к делу, снова начали заглядывать к нам узнать, как идут дела. Напряжение нарастало.

Каждый раз, исключая очередного «Теда» и наблюдая, как стопка папок становится все тоньше, мы чувствовали: приближаемся. Где-то среди оставшихся – он, настоящий. Мы не сомневались, что успех близок, ведь убийца не мог не оставить следа. Он не призрак. И наше чутье не могло нас обмануть.

Телефонный звонок

Тот день, 19 августа 1975 года, начинался как обычно. На телефоне дежурил Кевин О'Шонесси – молодой полицейский, переведенный в нашу группу после травмы на легкую службу. Но его работа легкой не была: именно через него проходили все новые сведения по делу. Кевин принимал звонки, выспрашивал у собеседников максимум деталей и сразу заносил их в картотеку – на карточки 3×5 дюймов, где указывал имена подозреваемых, звонивших и номера машин. Эта простая система вскоре стала сердцем всего расследования: по ней мы могли мгновенно находить нужную информацию. И Кевин, внимательный и дотошный, оказался для нас бесценен. Именно он принял тот, на первый взгляд, рядовой звонок, который полностью перевернул дело и вывел нас к подозреваемому, чье досье лежало на самом верху стопки – Теодору Банди.

Все началось за три дня до этого – в субботу, 16 августа 1975 года, около двух ночи. Патрульный штата Юта, возвращаясь домой после смены, заметил на безлюдной улице машину, мчавшуюся без фар. Усталость подсказывала проехать мимо, но служебный инстинкт взял верх. Развернувшись через двойную сплошную, он последовал за подозрительным «Фольксвагеном», петлявшим по темным кварталам. Когда полицейский включил мигалки, водитель не остановился. Машина продолжала движение, и патрульный заметил, что из окна что-то выбрасывают. Наконец автомобиль остановился у обочины.

Подойдя к окну, патрульный попросил разрешение на осмотр салона. Получив согласие, он заглянул внутрь – и то, что увидел, сразу насторожило. На месте пассажира не было сиденья. Рядом с водительским креслом стояла сумка, в которой лежали ледоруб, веревки, монтировка, изолированный провод, колготки с прорезями для глаз, вязаная лыжная маска и наручники испанского производства. Набор выглядел не как случайный багаж, а как инструмент для похищения и нападения. Патрульный Хейуорд арестовал водителя, назвавшегося Тедом Банди, и доставил его в тюрьму округа Солт-Лейк. Теду предъявили обвинения, а на следующий день выпустили под залог.

Во вторник, 19 августа, детектив Бен Форбс из офиса шерифа округа Солт-Лейк позвонил нам. Этот звонок изменил все. Кевин О'Шонесси, как обычно, записал в карточку имя Форбса, номер телефона, ведомство, полное имя Банди, дату рождения, марку и номер его машины. Форбс пообещал выслать фотографию, и,