Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

По его голосу я понял, что и он попал в ловушку, в которую попадали многие – начал верить Теду, несмотря на внутренние сомнения. Но даже он не мог спасти Банди: у Теда не было алиби. Он оказался единственным из трех с половиной тысяч подозреваемых, кого мы не могли исключить.

В декабре мы узнали, что судья в Юте разрешил Банди, выпущенному под залог, съездить в Сиэтл. Мы немедленно установили за ним круглосуточное наблюдение. К этому моменту сомнений уже не оставалось: наш Тед № 7 и Тед Банди – одно лицо.

Слежка начиналась скрытно, но долго это не продлилось. Тед быстро замечал наблюдателей и даже заговаривал с ними. Вскоре все превратилось в фарс: наши люди то подвозили его, то следовали за ним открыто. Он понимал, что мы ждем его ошибки, и не давал нам ни малейшего повода.

Однажды, накануне Рождества, мы с Роджером ехали за ним на разных машинах. Тед был за рулем зеленого «Фольксвагена», одолженного у адвоката, и привел нас к своему дому. Роджер решил, что пора поговорить напрямую – возможно, Банди даст хоть намек. Я согласился: шанс был единственный.

Он уже поднялся в квартиру, когда мы подошли. Роджер постучал.

– Мистер Банди, нам нужно поговорить.

– Сейчас не могу, – ответил Тед из-за двери.

– Всего несколько минут.

– Нет, не сейчас.

Роджер оставил визитку, и мы ушли. По дороге обсуждали, как странно, что он даже не попытался доказать невиновность – то, что делает почти каждый подозреваемый. Казалось, он сам назначил день, когда все расскажет.

Мы не знали, как долго придется ждать. Его настоящие ответы я услышу лишь много лет спустя – перед самым его возвращением в Юту, где его осудят и приговорят к тюремному сроку.

Сценарий: Тед номер семь

В истории расследования дела Теда Банди звонок Бена Форбса всегда считался поворотным моментом. Газеты потом писали, что дело решила сама судьба: Банди ехал с выключенными фарами, был остановлен патрульным, попытался скрыться, но его задержали, обыскали и арестовали. И именно тогда, когда в нашей оперативной группе уже почти сложилась мозаика расследования, из Юты поступил тот самый звонок. Если бы не эта случайность, Банди, возможно, никогда не был бы пойман. Убийства в Юте и Колорадо остались бы нераскрытыми, а сам он – неизвестной тенью, живущей среди нас. Говорят, судьба настигла его в ту августовскую ночь в пригороде Солт-Лейк-Сити.

И все же я часто задавался вопросом: удалось бы нам выйти на Теда Банди без звонка Форбса? Дело Банди было следующим в списке на проверку, и, возможно, через несколько дней мы все равно открыли бы его папку. Назовем это альтернативным сценарием – чем-то вроде эпизода из «Сумеречной зоны».

В нашем расследовании было множество подозреваемых, но почти не было твердых доказательств против конкретного человека. Каждый случай шел по-своему. Те, кто соглашался сотрудничать, обычно либо предъявляли алиби, либо сообщали подробности, исключавшие их из списка возможных убийц. Мы исключали имена одно за другим, но с каждым новым вычеркнутым подозреваемым все яснее понимали: настоящий убийца тоже должен был оставить след. Если все остальные оставляли следы, он не мог быть призраком.

Однако чем меньше оставалось подозреваемых, тем медленнее шло расследование. Мы все чаще занимались лишь тем, что собирали достаточно данных, чтобы вычеркнуть очередное имя. Как говорил Роджер Данн, «все кончается одной большой корзинкой дерьма». Монотонность проверки ста человек подряд изматывала, грозя сломить внимание и увести от важного. Слишком легко было убедить себя, что сделано достаточно, закрыть папку и перейти к следующей. Руководства, как справляться с этим, не существовало. Мы двигались почти на ощупь, надеясь, что заметим нужный знак, прежде чем он растворится во тьме.

Папка с делом Теда Банди – седьмая по счету – лежала на столе у Кэти Макчесни, когда я вошел в офис утром 19 августа. В тот самый день, когда в другом штате Банди едва не ушел от патрульного. Позже мы узнали: тогда ночью он, свернув на боковую улицу, на мгновение исчез из виду, и уставший офицер прекратил погоню. Тед вернулся домой и спокойно лег спать.

Если бы звонка от Бена Форбса не последовало, я бы все равно подошел к столу Кэти, заметил папку с надписью «БАНДИ» и взял ее.

Открыв, я увидел бы знакомую картину: небрежные заметки, бумажные обрывки, фотографии в конвертах. Первые сигналы – от подруги Теда, Лиз Кендалл, и еще нескольких человек. Мне предстояло проверить все, что сделал Хергесхаймер, проследить его шаги и понять, можно ли исключить Теда № 7 – Теодора Роберта Банди.

Я бы заметил, что в деле полно непроверенных зацепок: казалось, Херги просто записал сведения, но не успел их проверить. Звонки, судя по почерку и пометкам, не произвели на дежурных впечатления. Почему? Херги обычно не упускал деталей. Значит, в этот раз что-то пошло не так. При ближайшем рассмотрении стало бы ясно: если бы дело не попало в наш список ста главных «Тедов», я, возможно, тоже его пропустил бы. На первый взгляд все выглядело обыденно. А ведь если бы Херги тогда знал, что убийства в Иссакуа и на горе Тейлор связаны, он бы сразу насторожился. Но в октябре 1974-го никто еще не видел общей картины.

В папке лежали четыре фотографии Теда Банди. Я понял, что это один и тот же человек, только потому, что снимки были подписаны. На первый взгляд – четыре разных лица. Настоящий хамелеон. Свежих фото у нас не было, так что показать свидетелям было бы бесполезно: на одном он бородатый, на другом – гладко выбритый, на третьем – с усталым взглядом, на водительских правах – постаревший и уверенный.

Информация о Банди поступила из трех источников. Первый – анонимный звонок с номером его машины. Кто-то проверил номер через Департамент транспорта, получил имя «Тед Банди» и адрес, затем уточнил дату рождения в Департаменте лицензий. Херги достал фото с водительских прав, но, судя по почерку, запись на листе делал другой офицер. Проверку закрыли – просто потому, что сигнал не показался приоритетным: Тедов с «Фольксвагенами» тогда были сотни.

Второй источник – ассистент преподавателя психологии Джоэл Каст. Он сообщил, что увидел в газете фоторобот, удивительно похожий на своего бывшего студента Теда Банди. По его словам, тот был обаятелен, умен, немного с акцентом, посещал курс по аномальной психологии. Каст не мог предположить, на что