Коммуналка - Валерий Георгиевич Шарапов

— Знаю, и все, — коротко бросила она.

— Где сбывает?

— На Савеловском. На толкучке.

Никитин усмехнулся.

— И что он тут крадет? У вас, нищебродов, и взять-то нечего.

— А все, что можно унести, то и крадет, — не обиделась Сима. — Что плохо лежит.

— И у покойного Зубкова что-то украл?

— И у него тоже.

Никитину стало интересно. Он закинул ногу на ногу, чуть подался вперед.

— Прямо сгораю от любопытства. Что можно было украсть у нищего больного зэка, который из лагерей еле живой вернулся?

— Ну, например, импортные лекарства, — произнесла Сима медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Конечно, Валик не сам там с товаром стоит. Ворованное он сдает скупщикам. А вот они уже продают.

Она наклонилась к нему, понизив голос до заговорщического шепота.

— Я сама видела. Дня за три до смерти у Зубкова пропала баночка американских таблеток, «Ванэдэй». Он тогда так переживал, из угла в угол по всей квартире ходил, у всех спрашивал. Никто, конечно, не видел. А может, и видел, да промолчал. А я через пару дней поехала на Савеловский, пригляделась к одной старухе, что с рук торгует. И у нее на ящике — баночка эта. За сто пятьдесят рублей продавала.

— Может, это была другая баночка? — усомнился Никитин.

— Нет, та самая, — уверенно отрезала Сима. — Я ее сотню раз на кухонном столе у Матвея видела. Там этикетка сбоку чернилами чуть испачкана. Маленькое пятнышко, как клякса. Оно и было.

Никитин поднялся. Информации было достаточно.

— Спасибо, Сима. Я к тебе еще зайду.

Она кокетливо улыбнулась, провела рукой по волосам.

— Конечно, заходи. Тебе я всегда рада.

Он уже был в дверях, когда остановился и обернулся:

— А ты… делишься этим со мной просто так? Из благих побуждений?

Сима рассмеялась тихим, грудным смехом.

— Аркадий Петрович, запомни, золотой мой. Я просто так ничего никогда не делаю.

Выйдя в тусклый коридор, Аркадий нос к носу столкнулся с Варей. Она стояла с пустой тарелкой в руках и смотрела на него. И по тому, как окаменело ее лицо, как в глазах взыграла холодная, злая обида, он понял все. Она видела, что он вышел от Симы. И поняла все по-своему, по-женски, через призму вчерашней ссоры и его вспышки ревности. Может, решила, что он так мстит ей?

— Маша проснулась? — спросил он что-то простое, бытовое, просто чтобы нарушить молчание.

В ответ Варя с силой швырнула тарелку на пол. Звонкий, отчаянный грохот разнесся по всему коридору. Не сказав ни слова, она развернулась, ворвалась в их комнату, через мгновение выскочила оттуда с Машенькой на руках, укутанной в одеяло, и, гремя ботинками, которые надевала на ходу, выбежала из квартиры.

Никитин остался стоять посреди коридора, глядя на белые осколки на полу. Опять стена. Опять это тягостное, удушающее чувство непонимания. Но сейчас к нему примешивалось что-то еще — усталость и бессилие.

Глава 19

Два граненых стакана

Кабинет полковника Пинчука всегда казался Никитину островом порядка и незыблемости посреди хаоса. Дуб и зеленое сукно, тяжелые шторы, приглушающие уличный шум, портрет Дзержинского, чей пронзительный взгляд, казалось, сверлил темечко. Но сегодня, входя в этот кабинет, Никитин нес хаос в себе.

Пинчук оторвался от бумаг, и на его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся тревогой.

— Никитин? Что-то случилось? Мы же договаривались… сначала звонок. Неужели так быстро?

Он не договорил, но вопрос повис в воздухе. «Уже нашел убийцу?» — вот что он хотел спросить.

Никитин молча подошел к столу, на который падал свет из высокого окна, и положил на зеленое сукно аккуратно сложенный вчетверо машинописный лист. В его движениях была свинцовая тяжесть, словно он только что разгрузил вагон с углем. Он чувствовал себя опустошенным. Утром он заехал в Главное аптечное управление, не надеясь на быстрый ответ, но ему повезло. Ведущий фармацевт Москвы, седовласый старичок в круглых очках, помнивший еще дореволюционные аптеки, выслушал его и через час выдал исчерпывающую справку.

Пинчук взял лист, развернул его.

— Что это? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Ответ, — глухо произнес Никитин. — Ответ на вопрос, мог ли Осокин спровоцировать смерть Зубкова.

Пинчук надел очки и начал читать вслух, медленно, с расстановкой, словно сам не верил написанному:

— «Заключение. По вашему запросу сообщаем: препарат „One-A-Day (Витамины)“ производства США, поступавший в СССР по программе ленд-лиза, является мультивитаминным комплексом, предназначенным для поддержания общего тонуса организма. В состав входят витамины A, D, B1, B2, C, никотинамид и минеральные соли. Данный препарат не является лекарственным средством в строгом смысле этого слова, не обладает седативным, снотворным или иным сильнодействующим эффектом. Его прием или отмена не могут оказывать существенного влияния на состояние здоровья и тем более приводить к летальному исходу, в том числе у лиц с ослабленным здоровьем…»

Полковник замолчал, снял очки и посмотрел на Никитина.

— Таким образом, — подытожил Никитин с горькой усмешкой, — моя единственная зацепка, единственный подозреваемый в непредумышленном убийстве… отпадает. Витаминки. Он украл у старика витаминки, и это никак не могло привести к смерти Зубкова.

Он отошел от стола, прошелся по кабинету, остановился у окна.

— Я запутался, товарищ полковник. Я запутался в этой коммуналке, в ее тайнах, в чужих страхах, в этой липкой, как паутина, лжи. Понимаете?! — Он резко обернулся, и в его голосе зазвенели стальные, отчаянные ноты: — Семь человек! Семь жильцов слышали, как в соседней комнате умирает человек. Стонет, зовет на помощь. И никто! Никто не встал, не подошел, не постучал в дверь! Все сидели по своим норам, как крысы, и боялись!

Он замолчал, тяжело дыша. Потом, уже тише, с отчаянной, последней надеждой в голосе добавил:

— А может… может, и не было ничего? Может, Зубков и правда умер своей смертью, и никто не виновен? А все остальное — просто наши домыслы?

Пинчук молча открыл ящик стола и достал оттуда папку.

— Я тоже на это надеялся, Аркадий, — сказал он устало. — Поэтому для контроля сделал запрос на повторную экспертизу. У другого специалиста. Самого лучшего в СССР.

Он открыл папку и так же бесстрастно, как первую справку, начал читать:

— «Протокол повторной медико-криминалистической экспертизы тела гражданина Зубкова Матвея Родионовича… Причина смерти — острое отравление барбитуратами. В тканях обнаружена сверхвысокая концентрация фенобарбитала, известного как эндолан, в дозировке, многократно превышающей терапевтическую и являющейся абсолютно летальной. Столь высокая доза вещества, введенная одномоментно, вызвала быстрое угнетение центральной нервной системы, приведшее к параличу дыхательного центра и остановке сердца… Смерть Зубкова М.Р. носит умышленный характер и является убийством».

Последние