Фактор Лилит - Джин Пайва

Этот отдельный образец реплицировался многократно в течение последних месяцев – гораздо больше, чем думали в их конторе. Неизвестная женщина, которую он воплощал, была жива – здесь, в закрытой колбе, в инкубаторе. Она жива, подумал Блейзер, и у него дома, в его личной маленькой лаборатории. Возможно, она жива и в настоящем мире. Он очень на это надеялся, поскольку никогда раньше не встречался с таким разнообразием отпечатков МтДНК, собственно, даже не верил, что такое возможно. Он считал своим долгом открыть тайну этого фактора. Размножать и реплицировать, день за днем. Но теперь ему придется торопиться. Время подгоняет.

Он пересек комнату и поставил колбу в ультрацентрифугу, проверил баланс ротора с точностью до десятой грамма и включил на 80 000 оборотов в минуту. Хитрая мальчишеская ухмылка расцвела на его лице: он солгал насчет того, что процесс потребует два часа. На самом деле на это нужно всего несколько минут – можно постоять на одной ножке, пока все будет готово. Щелкнув клавишей ON, Блейзер и впрямь подпрыгнул на одной ноге, все с той же лукавой улыбкой, представляя себе, как будут выглядеть звенья МтДНК и как они впишутся в его прежние наблюдения.

Прозвучал приглушенный зуммер, доктор Блейзер повернулся и пошел к телефону. Под нарастающий рокот вдогонку полетела ударная волна, накрывшая его на полпути к столу. Удар впечатал его в пол лицом вниз. Острая боль сжала левое запястье – прямое попадание какого-то предмета, летевшего с безумной скоростью. Лежа на полу, Билл Блейзер инстинктивно накрыл руками голову – этот рефлекс уцелел в нем с молодости, из эпохи маршей мира, – а сверху на него сыпался дождь из осколков стекла и металла.

Через целую вечность – минутой позже – все стихло. Блейзер осторожно приподнял голову и огляделся. Обломки оборудования грудой валялись на полу, сломанные, перекрученные. Неисправная ультрацентрифуга – отвратительное с виду устройство, смахивающее на устаревшую стиральную машину, на самом деле – образец высочайшей технологии, – стояла с открытой дверцей. Толстая резиновая обивка дверцы, обеспечивавшая вакуум, свисала лохмотьями, один из которых угодил ему в левую руку. В армированной стали четырехдюймовой толщины вырос уродливый горб.

Подойдя ближе к центрифуге, чтобы разомкнуть электрический контур, Билл Блейзер изумленно ахнул. В крышке люка, запертой и вырванной взрывом, зияла дыра размером с кулак – как раз напротив того места, где он стоял несколько минут назад. Блейзер заглянул через отверстие внутрь: перекрученная связка лопастей походила на искореженные спицы зонтика; одной из них не хватало. Он взглядом проследил траекторию вылетевшего через дыру стального лезвия и обнаружил его воткнувшимся в противоположную стену.

Перед выходом Блейзер позвонил координатору безопасности. Пусть рискнет объяснить это несбалансированностью осей или искривлением ротора. Достойный конец долгого дня.

Глава 5

Нед Харпер стоял перед старинным наклонным зеркалом, в третий раз пытаясь завязать галстук как положено. Наконец серо-голубой рисунок галстука разместился удовлетворительно, и, зная отлично, что прочие подробности его туалета – острые складки брюк, великолепно отглаженная сорочка и ослепительно начищенные ботинки – близки к совершенству, он осмотрел себя еще раз, в порядке общей инспекции. Шесть фунтов роста; степень упитанности в разумных пределах, да и не грех мужчине сорока пяти лет иметь пару лишних унций веса, ладно, пусть фунтов, а не унций; слегка седеющие виски. Мягкая усмешка изогнула уголок его рта, когда он причесывался. Как гласит основополагающее правило хорошего тона, «седые виски для натуральности, но остальные волосы – густые и темные». Как удачно, что об этом позаботилась природа, а не дорогой парикмахер.

Многое обернулось удачно для Неда Харпера в последние годы. После десяти лет унылого высиживания в сенате в качестве представителя общины Лонг-Айленда – бесплодных лет, как он сам считал, – его имя вдруг передвинулось ближе к началу партийного списка. Как председатель комиссии по размещению радиоактивных отходов – эту должность заставила его принять жена – он написал ядовитый отчет, который не только произвел фурор в штате, но лег в основу важной законодательной инициативы, вскоре изданной и принятой. Его имя и лицо угодили под лучи рампы, а через некоторое время, примерно лет через шесть, ему захотелось бросить свой пост, бросить Лонг-Айленд, так как в перспективе замаячила более соблазнительная вакансия в сенате Соединенных Штатов. Оставив, в свою очередь, прежний пост вакантным, он благоразумно принял совет своего тестя обосноваться в большом городе; они с женой оставили за собой дом на острове, но главную резиденцию обустроили в Манхэттене. Дела пошли в гору. Его речи были замечены… и оценены; его появление в любой роли означало, что это событие получит хорошую прессу и телевидение. Определенно, его звезда была в зените.

Сегодняшний выход в свет сразу же после объявления об участии в гонке за губернаторское кресло должен был стать первым шагом на пути в Белый дом. На него пал выбор партии, никто и ничто не стояло на его пути. Даже нынешний губернатор мирно уходил в отставку. Согласившись без борьбы оставить свое место, он фактически дал Неду зеленый свет.

Кроме того, была еще его жена, Холли. Всегда она тут как тут – его жена Холли. Не всегда понимая, была ли она поддержкой – с ее неуемными аппетитами – или же помехой – по той же причине, – Нед не видел смысла сосредоточивать свои мысли на этом утомительном предмете. Так было не всегда. Холли приметила его в юридической школе и выскочила за него через две недели после выпускных экзаменов и за неделю до того, как Неда приняли в известную юридическую фирму на Уолл-стрит. Он стал самым молодым и при этом высокооплачиваемым сотрудником в истории фирмы. Ворох сплетен привязывал Холли и ее могущественного отца к этому назначению, но дареному коню в зубы не смотрят, так что Нед с завидным самообладанием игнорировал как потаенные домыслы, так и открытые выпады.

Нед прекрасно понимал, что сказать: «Холли приметила» – просто вежливый оборот речи. Если так сказать, то предполагается, что он был единственным, на ком остановились ее глаза, или что она почувствовала немедленное и неудержимое влечение к юному Неду. На самом деле Нед Харпер был всего лишь одним из полудюжины повес-студентов, между которыми Холли Варлей делила свое свободное время, выжидая и присматриваясь, кого в какую сторону поведет. Больше половины имен были вычеркнуты из ее списка мишеней, когда выяснилось, что они собираются начинать свою карьеру с юридической консультации для неимущих или другой такой же альтруистической организации. Нед временами, и